Кабот, направляясь в лесной лагерь, предполагал, что Флавион должен последовать за ним. У него не было особых сомнений, что рано или поздно Флавион начнет действовать, и мужчина решил, что лучше не затягивать с этим вопросом и разрешить его как можно скорее. Кабот не сомневался, что после того как Флавион покончил бы с ним, следующим на очереди стал бы Лорд Грендель, так что, в некотором смысле Кабот надеялся защитить своего друга. Разумеется, Лорд Грендель ни за что не пошел бы на нарушение амнистии, и не убил бы Флавиона без провокации с его стороны. Впрочем, этого не сделал бы и сам Кабот. Например, ему, по-видимому, не составило бы труда с луком в руке и колчаном, полным птиц смерти, убить Флавиона в лесу несколько дней назад, но это было бы очевидным нарушением амнистии. Таким образом, их дело должно было быть решено или с честью, или никак. Соответственно, для Кабота было важно, чтобы именно Флавион стал первым, кто нарушит амнистию, тем самым добровольно лишив себя ее защиты. Однако, хотя Кабот неплохо познакомился с топором во время своего путешествия в Торвальдслэнд, он не был уверен в своей способности противостоять ударам могучего топора кюров, который человек едва мог. Его неуверенность, как выяснилось позже, была более чем оправдана.
Широкую морду Флавиона исказила гримаса кюрской улыбки, и влажно блеснувшие клыки показались по бокам его челюстей.
— Я долго ждал этого момента, — прорычал кюр.
Кабот двинулся влево от Флавиона, и тот качнулся вслед за ним.
Кюр был вооружен топором приблизительно семи футов длиной, что на пару футом больше топора человека. К тому же его оружие было цельнометаллическим.
Могучий инструмент кюров, со свистом рассекая воздух, понесся к Каботу, и тот отпрыгнул назад. Такой удар мог легко отсечь ему сразу обе ноги. Да что ноги, но мог бы перерубить бревно частокола, или разбить ворота на дюжину обломков.
— Тебе не убежать, — усмехнулся Флавион, шагнув следом за Каботом. — Сколько Ты сможешь бегать, малявка? Ты называешь ту зубочистку, в которую вцепился топором? Ты не сможешь им даже дотянуться до меня! Ты всего лишь человек! А я — кюр! Иди ко мне! Замри! Стой! Дерись!
Кабот продолжал кружить влево, ища щели в обороне Флавиона, но тот теперь держал топор ближе, был осторожнее в движениях, и своими ударами, или скорее толчками, пытался вынудить Каботе отступить, споткнуться или прижаться к частоколу.
Рабыня, прикованная наручниками к столбу, дергала и тянула свои запястья из стали их окружавшей. Звенья цепи, соединяющей браслеты, снова и снова скребли по железу кольца, но бешеные усилиях рабыни ни к чему не приводили. Сталь, звенья, кольцо, столб, все эти вещи были разработаны вовсе не для того, чтобы предоставить хоть малейший шанс на спасение их пленникам. Их разработали, чтобы держать заключенных, и они держали их с совершенством. Девушка рыдала, кричала, дергалась в браслетах, но была беспомощна. Она была рабыней, прикованной к месту, как того хотели рабовладельцы.
Кабот поднял над головой свой топор, казавшийся таким маленьким и тонким по сравнению с оружием Флавиона, которое ему предстояло удержать. Мощный удар сбил Кабота на одно колено. Мужчина перекатился на бок и ушел в сторону. Топор Флавиона упал в то место мгновением спустя, подняв фонтан из комьев земли, долетевших даже до столба, у которого стояла прикованная рабыня. Она отвернула голову, спасая глаза от пыли, но затем снова повернулась, чтобы с ужасом смотреть на сражение. Ее щеки блестели от бежавших по ним слез.
Снова Флавион принялся, раскачиваясь из стороны в сторону, преследовать Кабота.
— Я — кюр. А Ты только человек. Я — кюр! — монотонно повторял Флавион.
Огромный топор Флавиона снова пошел по размашистой дуге. Кабот поймал его на лезвие собственного топора. Воздух взорвался звоном стали и фонтаном искр. Но теперь верхняя часть топора Кабота свободно свисала на ремнях с рукояти. Кабот поднял топор снова, и второй удар доломал рукоять и оторвал от нее навершие. В руках Кабота осталась только бесполезный обломок рукояти, голова топора вместе с частью топорища, валялась на земле в нескольких ярдах в стороне.