— Конечно, — кивнула Коринна. — Не кори себя. Мы не можем ничего с собой поделать, и даже не желаем этого делать.
— Мы в ошейниках, — пожала плечами брюнетка.
— Да, — улыбнулась Коринна.
— И рабские огни горят в наших животах.
— Верно, — еще шире улыбнулась Коринна, — рабовладельцы проследили за этим. Мы теперь принадлежим им, трудно даже описать насколько глубоко и насколько беспомощно!
— Но разве они не могли бы, хотя бы иногда, быть добрыми с нами, дарить нам нежность и ласку, просто ради нас самих?
— Конечно, — кивнула Коринна, — и много, точно так же, как они могли бы потрепать кайилу по холке, или погладить домашнего слина.
— Не больше чем это? — удивилась Сесилия.
— Давай мы будем говорить потише, — посоветовала Коринна. — Часто, несомненно, чаще, чем им хотелось бы, или они это готовы были бы признать, рабовладельцы влюбляются в своих рабынь.
— Уверена, свободные женщины возразили бы против этого, — хмыкнула брюнетка.
— И это, конечно, еще одна причина, по которой они нас ненавидят, — добавила Коринна, — и с такой яростью.
— А разве они не могут нам завидовать? — спросила темноволосая рабыня.
— Нисколько не сомневаюсь, что они это делают, причем дико, — усмехнулась Коринна, — но не стоит осмеливаться даже предлагать такую зависть с их стороны, а то они проследят, чтобы наша плоть отставала от костей под плетями мужчин.
— Но разве господин, который любит свою рабыню, — спросила брюнетка, — не будет заинтересован в том, чтобы, по крайней мере, до некоторой степени успокоить потребности его собственности, облегчить тяжесть ее напряжения, уделить внимание ее рабским огням, которые он сам же так терпеливо зажигал и поддерживал?
— Разумеется, — кивнула Коринна, — но он может держать ее в напряжении, требовать, чтобы она красиво выпрашивала и все такое, а иногда, эти монстры приводят нас к краю экстаза, о котором умоляет каждая клеточка нашего голодного кричащего неистового тела, и затем останавливаются, давая нам глубже осознать себя покоренными и беспомощными рабынями, находящимися полностью во власти наших владельцев, а затем, если пожелают, и когда пожелают, и если мы попросим достаточно жалобно и отчаянно, они могут подарить нам легкий поцелуй или нежное прикосновение, которое посылает нас рыдать среди звезд.
— А мой господин даже не прикасается ко мне, — обиженно всхлипнула Сесилия.
— Господа бывают жестоки, — вздохнула Коринна.
Брюнетка дернулась, попытавшись вытянуть свою лодыжку из браслета.
— Не будь я прикована, — призналась она, — я подползла бы к нему и, покрывая его ноги поцелуями, умоляла бы о его ласке.
— Понимаю, — кивнула Коринна.
— Но ведь тогда он не смог бы уважать меня, — вздохнула брюнетка.
— Возможно, именно этого он и добивается, — предположила Коринна.
— От земной женщины? — удивилась Сесилия.
— Почему нет? — пожала плечами Коринна.
— Мой владелец совсем не хочет меня, — отмахнулась брюнетка.
— Не неси чушь, — усмехнулась Коринна. — Разве найдется такая женщина, которую могли бы желать больше, чем вожделеют рабыню?
— Я была бы рада оказаться интересной моему господину, и я была бы благодарна и счастлива, быть желаемой им, — призналась темноволосая рабыня.
— Лично я уверена, что он тебя жаждет, — успокоила ее Коринна.
— Я хочу отдаваться ему и отдаваться, — заявила Сесилия. — Я хочу отдаваться ему так, как не отдалась бы ни одна свободная женщина, и как я сама, возможно, не смогла отдаться никому другому, кроме как своему господину.
— А куда Ты денешься? — усмехнулась Коринна. — Ты должна понимать, что твоя судьба теперь, принадлежать и отдаваться. Рабыня должна отдаваться абсолютно, обильно и безоговорочно, в особенности тому, кто является ее господином. Она лишена выбора, ей его просто не оставили.
— Научи меня быть рабыней! — попросила брюнетка.
— Ты и так рабыня, — ответила Коринна. — Просто будь той, кто Ты есть.
— Но я не знаю как, — огорченно сказала Сесилия.
— А я не уверена, что Ты осознаешь, что Ты — рабыня, — заметила Коринна.
— Я — рабыня, — поспешила заверить ее брюнетка. — И я хочу быть хорошей рабыней!
— Да я уверена, что Ты — хорошая рабыня, — пожала плечами Коринна.
— Почему же тогда мой господин не хочет меня? — прошептала она. — Он приковал меня к столбу!
— Подожди до завтрашней ночи, — посоветовала Коринна.
— Я не понимаю, — растерялась темноволосая рабыня.
— Мужчины собираются возвращаться в жилую зону, — сообщила Коринна. — Выйти планируется послезавтра утром.