— Почему?
— Потому, что я — женщина, Господин.
— И что еще?
— Рабыня, Господин, — выдавила она.
— Держи колени вместе, — приказал Тэрл, — плотно сожми.
— Да, Господин, — сказала девушка, прижимая колени одно к другому.
— Как тебя зовут?
— Сесилия, — ответила она, — если это понравится Господину.
— А какое имя нравится тебе самой?
— То, которое понравится господину, — ответила брюнетка.
— Ты — Сесилия, — объявил мужчина.
— Я — Сесилия, — повторила за ним рабыня. — Спасибо, Господин.
— Уверен, — заметил он, — Ты прошла кое-какое обучение в Цилиндре Удовольствий.
— Да, Господин, — подтвердила Сесилия.
— Существует много литаний рабства, — сказал он. — Полагаю, что одну или несколько Ты разучила в Цилиндре Удовольствий.
— Да, Господин, — кивнула девушка.
— Вот сейчас мы их повторим, — объявил Кэбот.
— Да, Господин, — прошептала она.
Как Кабот отметил, таких литаний или обменов вопросами и ответами существует множество. Если читателю будет любопытна литания, использованная в этом конкретном случае, то она проходила следующим образом:
Вопрос: — Что на твоей шее?
Ответ: — Ошейник.
— Какой ошейник?
— Рабский ошейник.
— Почему он на тебе?
— Он на мне, потому что я — рабыня.
— Что есть рабыня?
— Собственность.
— И каковы обязанности такой собственности?
— Ублажать ее господина всеми способами, прилагая к этому все ее способности.
— Чей ошейник Ты носишь?
— Я ношу ваш ошейник, Господин.
— И что это означает?
— То, что я — ваша рабыня, Господин.
— Каковы твои обязанности?
— Ублажать вас всеми способами, прилагая к этому все мои способности.
— Просишь ли Ты разрешения сделать это?
— Я очень прошу этого, Господин.
— Знаешь ли Ты о наказании за то, что тобой не будут полностью удовлетворены?
— Да, Господин.
— Боишься ли Ты?
— Да, Господин.
— Неплохо, — прокомментировал Кэбот. — В противном случае, Ты была наказана стрекалом, а затем, позже, проверена снова, и если бы не преуспела и в этот раз, наказание стрекалом было бы повторено, и так далее, пока не добилась бы безупречного повторения. Ты быстро научилась бы делать это хорошо, и даже отлично.
— В цилиндре меня не раз наказывали стрекалом, — призналась Сесилия.
— Уверен, Ты даже теперь помнишь те обжигающие ударов, не так ли? — поинтересовался он.
— Да, Господин, — вздрогнула всем тела рабыня.
— Расставь колени, — приказал Кэбот, — стой прямо, обопрись на пятки, голову выше, ладони рук на бедра.
Рабыню начала быть крупная дрожь.
— Голову выше! — прикрикнул он. — Или Ты хочешь носить высокий ошейник, который будет удерживать твою голову в правильном положении?
— Нет, Господин, — быстро ответила девушка.
Упомянутые ошейники кюры часто используют для своих домашних животных. Кроме того, время от времени они используются в обучении рабынь.
— Ты знаешь, в какой позе Ты стоишь? — осведомился мужчина.
Конечно, это было риторическим вопросом, поскольку она изучила эту позу в Цилиндре Удовольствий, да и сам Кабот много раз приказывал ей вставать таким образом, и у Озера Страха, и в лагере, и в других местах.
— Это поза гореанской рабыни для удовольствий, — ответила Сесилия. — Я — рабыня для удовольствий?
— И о чем Ты сейчас думаешь? — поинтересовался Кэбот.
— Я хотела бы доставлять удовольствие моему господину, — призналась она.
— Ты, женщина Земли, желаешь доставлять удовольствие господину? — уточнил ее хозяин.
— Уверена, в этом нет ничего необычного для женщины Земли, — ответила рабыня. — В истории той планеты миллионы женщин удерживались в неволе, и неизвестно сколько их находится в рабстве даже теперь. Наверняка в бесчисленных местах того мира, есть бесчисленные рабыни, которые втайне от всех стоят на коленях у ног своих господ. В действительности, это не такая уж редкость, поскольку люди делятся на мужчин и женщин, а там где есть мужчины и женщины, там есть господа и рабыни. И невообразимые миллионы женщин в своих фантазиях, представляют себя беспомощно закованными в цепи рабовладельцев, боящимися их плетей, а миллионы, фактически являются рабынями своих любимых, желая признаться в этом, но не осмеливаясь сказать эту правду даже своему, ничего не подозревающему, любимому человеку. Они боятся быть презираемыми за их истинную сущность и потребности. Она знает, что та женщина, которую он обнимает своими руками, рабыня, но она боится сказать ему об этом. Ее сердце кричит ей, чтобы она встала перед ним на колени, поцеловала его ноги, ее тело хочет быть связанным им, почувствовать удар его стрекала, быть доминируемым им, но она все равно не осмеливается рассказать от этом. И в результате, она остается единственной, кто знает о том, что ее шею окружает, невидимый, незаметный, но столь же реальный как сталь, рабский ошейник.