По лагерю разливалась музыка флейт, барабана и калика, под которую рабыня, девушка одного из мужчин Пейсистрата, притопывая ногами и кружась, танцевала в мерцающем свете костра. Браслеты звенели, сталкиваясь на ее обнаженных лодыжках. Это красивое зрелище, рабыня танцующая в свете костра. Или в свете факелов, или при свечах, или в свете любого другого живого огня.
«Как красивы женщины», — лениво думал Кабот.
Редкий гореанский лагерь, кстати, обходится без рабынь, поскольку, как уже отмечалось, гореанские мужчины любят их и не намерены воздерживаться от их услуг и удовольствий.
— Вино, Господин? — спросила Коринна, опускаясь перед ним на колени, поднимая кубок в двух руках и опуская голову между ними.
Вообще-то в кубке была чистая пага.
— Тебя Пейсистрат ко мне послал? — полюбопытствовал Кэбот.
— Да, Господин, — ответила она.
— Передай ему мою благодарность, — сказал Кэбот, — но я думаю, что время вина еще не пришло.
— Да, Господин, — улыбнулась Коринна. — Я пошлю ее к вам позже, ближе к завершению банкета.
Кабот кивнул, отсылая красотку Коринну. Он надеялся, что позже у него будет возможность полюбоваться ее танцем.
— Паги! — кричали мужчины.
— Закуски! — требовали другие.
— Хлеб, мясо! — подзывали третьи.
Это был небольшой банкет, не больше чем из двадцати мужчин и шести обслуживавших их рабынь, но хорошо организованный и веселый, наполненный шумным удовольствием сильных, здоровых, свободных мужчин. Кабот подумал, что многие из землян, скорее всего, сочли бы их варварами, но у них, у гореан, было почти такое же отношение к мужчинам с Земли. Кто, как не варвары стал бы травить свою пищу, загрязнять воздух, которым сами же дышат, и воду, которую пьют. Кто если не варвары согласился бы жить нездоровой, полной лишений и страданий жизнью, заворачивая свои тела в неуклюжие, уродливые, жмущие предметы одежды. Кто кроме варваров будет поздравлять себя с отрицанием естественного для их вида удовлетворения, чувствовать себя недостойным, униженным и стыдящимся того, что имеет самые естественные импульсы и чувства характерные для их вида. Кто как не варвары позволит своим свободным женщинам ходить без вуалей, словно рабыням, и, не задумываясь, пожертвует собой за глупые, нелепые и противоречащие здравому смыслу идеологии и идеалы? К тому же, они не говорили по-гореански, безошибочный признак варварства в умах многих гореан. Однако, несмотря на многие ошибки того варварского мира было в нем и кое-что хорошее, что можно было бы поставить ему в заслугу. Этот мир был источником превосходных рабынь. Разумеется, его женщины стали ходким товаром на гореанских рынках. Но в этом нет ничего, чему стоило бы удивляться, поскольку общеизвестно, что на варварских берегах зачастую собирается самый лучший урожай, самых прекрасных из рабынь.
Лорда Гренделя на их пирушке не было, поскольку он поспешил вернуться в жилую зону цилиндра, возможно, по делам, скажем, связанными с Лордами Арцесилой и Зарендаргаром, или чтобы принять участие праздничных состязаниях, а может просто потому, что хотел быть рядом с Леди Биной.
Около ворот развалился Рамар, огромный слин, и лакомился громадным жареным окороком тарска.
Мужчины вокруг костра развлекали себя беседами, тостами, песнями, историями, играми, шутками, планами на будущее.
Кто-то спорил о достоинствах оружия, сравнивая различные образцы, особенно арбалет и крестьянский лук. Другие обсуждали поэтов. Полагаю, что нет ничего удивительного в том, что у суровых мужчин, знакомых с оружием, часто живших в обнимку с опасностью, могли бы быть такие интересы. На Горе мир поэзии не стал трудной тайной собственностью утонченного, претенциозного меньшинства, как это получилось в менее цивилизованных или в более декадентствующих краях, но превратился в дело жизни, здоровой гордости и энергичного образа жизни. В любом случае, на Горе поэзия, так же, как и музыка, и песня, является распространенным, публичным и популярным искусством. Она еще не свернула на эксцентричные уединенные дороги. Она еще не отобрана у народа. Безусловно, большая часть бесед крутилась вокруг вопросов намного более прозаичных, касающихся торговли, курсов валют, тарларионовых и кайиловых скачек, процедур в загонах по приучению новых девок к их ошейникам, лучшие сезоны и города для торговли женщинами, обсуждение достоинств и недостатков рабынь из Ара и из Турии, и так далее.
Кабот посматривал на рабынь, обслуживавших мужчин. Свет костра, танцевал на их обнаженной коже, время от времени внезапно вспыхивания и отражаясь от их ошейников.