— Возможно, Вы никогда бы не встретили меня, — заметила девушка.
— Несомненно, есть тысячи девушек, столь же особенных для меня, — предположил Кэбот.
— Это верно, что мы — рабыни, — шепнула она, коснувшись своего ошейника.
У Кабота вырвался сердитый звук. Кулак его сжался так, что побелели суставы пальцев.
— Но разве это так важно? — спросила Сесилия. — Какое имеет значение, как именно на мне оказался ваш ошейник?
— Это важно, — буркнул мужчина.
— Неужели Вы не можете просто представить, что нашли меня в сотне других мест в сотне других ситуаций?
— Но я не находил тебя, — развел он руками.
— Но я — по-прежнему та же самая! — заплакала его рабыня.
— Ты была поставлена на мою дорогу интеллектом, которого Ты не можешь себе даже представить, — сказал он.
— И я радуюсь этому, — призналась девушка.
— Это было сделано с целями, которые находятся вне твоего понимания, — проворчал Кэбот.
— Я понимаю, — сказала она, — что, будучи свободной женщиной, я должна была стать для вас искушением, той, которая рано или поздно привела бы вас к гибели. Но ведь ясно, что это в прошлом. Я больше не свободная женщина. Я — рабыня, и если я и остаюсь искушением, то это не должно вас расстраивать. А — та, кому Вы можете приказать ползти к вашим ногам, и наслаждаться на досуге.
— Это не я нашел тебя! — повторил он.
— И какое это имеет значение? — осведомилась рабыня. — Миллионы женщин повсюду в истории Земли и, несомненно, Гора, были выбраны для других, для браков, компаньонства и так далее. И, несомненно, миллионы рабынь были выбраны для других, подобраны другими с точки зрения наилучшей подходящести определенному покупателю. Рабыню, которая хорошо поет, декламирует и играет на лире, подберут тому, кто любит поэзию и музыку. Квалифицированная танцовщица достанется человеку, который любит смотреть на танцы. Блестящая, эрудированная, образованная рабыня, возможно, прежде принадлежавшая к касте Писцов, до того как на нее надели ошейник, станет восхитительным маленьким животным именно в доме писца, предоставляя своему господину море удовольствий, не только от бесед и интеллектуальных вечеров, но и тех, которые она, неизбежно подчиненная, предоставит ему у его рабского кольца, стонущая и покоренная в его руках.
— Это совсем другое, — не согласился Кэбот. — Здесь вовлечены силы, которых тебе не понять, силы управляющие целыми мирами.
— А как же мои чувства! — воскликнула Сесилия.
— А вот они действительно не имеют значения, — сказал Кэбот. — Это всего лишь чувства рабыни.
— Да, Господин, — обиженно надула губы девушка.
— Ты были выбрана для меня и посажена со мной, и это Ты должна понимать, — сердито проговорил он, — не в соответствии с моим, твоим или нашим желанием, но в соответствии с волей других.
— Какое это может иметь значение?
— А разве это не должно иметь никакого значения?
— Нет! — выкрикнула Сесилия.
— Возможно, это все же имеет значение, и немалое, — раздраженно заметил ее хозяин.
— Но ведь их планам помешали, — напомнила брюнетка, — когда нас забрали с Тюремной Луны. Возможно, я была когда-то чьим-то инструментом, предназначенным для вашего унижения или уничтожения, или послужить некой не известной мне цели, я не знаю, но я больше не такая. Я — теперь всего лишь рабыня, хотя, возможно, все еще прекрасно подходящая, без какой-либо вины с моей стороны, к вашим кандалам и цепи. Так, почему бы вам теперь не принять меня как подарок, если ничто иное, как красивый камешек, который Вы могли бы поднять, просто наклонившись, как маленькое ласковое животное, которое Вы увидели под своими ногами, и чья шея подходит для вашего поводка?
— Думаю, мы действительно, — проворчал Кэбот, — были хорошо подобраны, я как господин для твоей рабыни, Ты как рабыня для живущего во мне рабовладельца.
— Вы можете сделать со мной все, что пожелаете, — сказала Сесилия, — поскольку я рабыня. Но если мы были так хорошо подобраны, я уверена, Вы должны найти меня подходящей для себя.
— Я думаю, что стоит выпороть тебя еще раз, — предположил он.