Контейнер наклонили еще сильнее и встряхнули. Брюнетка, с испуганным криком, вывалилась на металлический настил коридора.
Она перекатилась на спину и замерла, обводя испуганными глазами собравшихся вокруг нее зверей.
— Пожалуйста, пожалуйста, — запричитала она, — не причиняйте мне боль! Не причиняйте мне боль! Пожалуйста, Сэры, не причиняйте мне боль!
Она обратилась к кюрам как к «Сэрам»! Она никогда не использовала это обращение к мужчинам ее мира, но теперь оно вырвалось из нее, обращенное даже не к мужчинам, а к этим клыкастым животным, собравшимся вокруг нее и сверливших ее взглядами.
Она что, решила, что они поймут сказанное ею?
Нет, конечно, но ее охваченное ужасом, жалобное выражение лица могло бы быть понятым даже львом или ларлом! Но неужели она думала, что ее просьбы могли бы отвратить таких животных от желания перекусить ею?
Кэбот попытался бороться, но освободиться не мог.
«А она неплохо смотрится лежа на спине, что называется в „положении захвата“», — автоматически отметил он.
В этом положении пленница заперта в руках похитителя, который может оценить и насладиться даже самыми минимальными нюансами выражения в лица его трофея. Кроме того в этом положении многие рабовладельцы используют своих рабынь. Вздохи, стоны, мольбы, выражение лица рабыни, полностью отдающейся, беспомощной и рыдающей, часто очень приятны ее господину.
Также, как мужчина, Тэрл не мог не отметить, что она не менее прекрасно выглядела бы и лежа на животе, смотря на него поверх плеча с немой мольбой о милосердии или отвернувшись, ясно поняв, что она более не может на это рассчитывать, что она — его домашнее животное.
Должен ли он был обращать внимание на такие нюансы? Разумеется, ведь он был мужчиной. Это естественно для здорового мужчины.
К тому же он теперь был гореанином, а гореане смотрят на женщин своего вида, как на самок, в буквальном смысле этого слова.
Кроме того, не надо забывать, что она была подобрана Царствующими Жрецами с тем расчетом, чтобы быть мучительно желанной именно ему.
Мы пока не упомянули, что за время нахождения внутри контейнера, брюнетка узнала, что его звали Тэрл Кэбот, и это имя, разумеется, ничего для нее не значило. При этом она даже не знала, что Тэрл, имя, показавшееся ей странным, был весьма обычным на Горе, предположительно, происходившим с Торвальдслэнда.
Она также представилась ему, и ее звали, а тогда у нее было имя, Вирджиния Сесилия Джин Пим. Девушка была, как мы уже упоминали, англичанкой, утонченной, образованной и так далее. Из-за ее семейного положения и богатства, мы должны были бы считать ее представительницей английских высших сословий, хотя, в действительности, ее происхождение, как мы смогли выяснить, не прослеживалось в традиционных аристократических родах, по крайней мере, с учетом законнорожденности. Разве что кто-то из предков женского пола, кажется, попадалась на глаза Герцогу Йоркскому, хотя и задолго до того, как начались определенные войны, между этим домом и другими родами. На взгляд Тэрла Кэбота, происходившего из торгового сословия, и чья родословная была, возможно, не столь внушительной, она была невыносимо испорченной, снобистской соплячкой. Однако справедливости ради, отметим, что Кэбот, по слухам, был в неком родстве с тем самым венецианцем Джоном Кэботом или Джованни Кэбото, наемным морским капитаном, который прибыл в Англию в Пятнадцатом столетии (по Земной Хронологии), во времена Генри VII, и стал первым европейцем после викингов, моряков, исследователей и пиратов, который совершил плавание к берегам Северной Америки, являющейся частью северного полушария Земли. Но это родство, по ряду причин, кажется сомнительным, прежде всего имеющим отношение к нехватке доказательств. Однако семейство Кэботов проживало в Бристоле с 2-го мая 1497 (по Земной Хронологии), а это как раз времена путешествия Кэбото, что, несомненно, человеческое тщеславие сочло достаточным поводом, чтобы украсить семейное древо.
Думаю, следует упомянуть кое-что еще, что поможет сделать более ясными некоторые последующие события нашего рассказа. Имеются в виду сведения имеющие отношение к брюнетке, на тот момент мисс Вирджинии Сесилии Джин Пим. У нее, в значительной степени благодаря ее воспитанию, прежде всего слугами, иногда подстрекаемыми сдержанным отцом и надменной, холодной и вечно унылой матерью, а также собственным желанием иметь безупречные знания, сформировалось довольно двойственное отношение к мужчинам ее вида. Они тревожили ее, поскольку она была воспитана, относиться к ним с подозрением и отвращением, но одновременно, к своей неловкости, она находила их волнующими. Эти большие и грубые создания были для нее сразу и привлекательными, и отталкивающими. К счастью, они были слабы, их было легко обвести вокруг пальца, ими было легко управлять. Порой, оставшись наедине с собой, она спрашивала себя, существовали ли другие мужчины, и, по крайней мере, в своих снах встречала их, просыпаясь крайне смущенной и пристыженной. Важно понять, что ее естественные потребности, порывы и желания были чрезвычайно сильны, необычно сильны, даже, смеем предложить, рабски сильны. Возможно, если бы она была отпрыском более примитивных времен, с более естественным воспитанием и окружением, она могла бы легко и непосредственно, попасться на глаза дворянину, как предположительно это произошло с ее прародительницей, дворянину, который в те дни совершенно законно мог иметь любых женщин или девушек, каких он желал. Она, конечно, с радостью подбежала бы к его стремени. Кровь полной потребностей, отдающейся женщины струилась в ее венах. Генетика сформировала ее бедро для поцелуя железа, а ее горло для стального захвата ошейника. И наконец, вспомните, что Царствующие Жрецы для своих целей выбрали именно ее, возможно среди тысяч претенденток, как и наши собственные уважаемые союзники, большие специалисты в таких вопросах, обнаружь они ее раньше, без колебаний внесли бы ее в свои списки на приобретение. Она была тем типом женщины, которая принадлежала гореанской клетке, из которой ее могли бы извлечь, чтобы передать покупателю. Короче говоря, она была прирожденной рабыней, которая просто еще не встретила своих владельцев. Вспомните также и о том, что мало того, что она была подобрана так, чтобы быть мучительно желанной для Кэбота как рабыня, но и так, чтобы он сам был для нее, в силу того же самого совпадения параметров, мучительно желанным, как господин. Он должен был смотреть на нее с точки зрения зова крови, зрелого самца, а она должна была почувствовать себя перед ним слабой и беспомощной, не больше чем просящей, жалкой рабыней.