— Господа! — внезапно выкрикнула брюнетка, ощутив горячее дыхание зверя на своем теле, трясясь от ужаса и плотно прижимая к себе ноги. — Господа!
Сказать, что Кэбот был поражен, это не сказать ничего. Он, правда услышал то, что было сказано? Она точно сказала она то, что, как ему показалось, он услышал?
— Пожалуйста, Господа! — закричала девушка. — Не ешьте меня! Я буду вашей рабыней! Оставьте меня себе как рабыню! Сделайте меня своей рабыней! Я буду рабыней! Нет, нет, я уже рабыня! Я — рабыня! Оставьте меня себе или продайте людям! Только не ешьте меня! Оставьте или продайте! Я прошу быть вашей рабыней! Оставьте или продайте, как вам будет угодно!
Эти слова, вылетевшие из нее, были рождены в ее снах, диких, печальных и невыразимо чувственных, но на этот раз она выкрикнула их в полном сознании, в полной реальности, когда она дрожала от испуга на металлическом настиле коридора, у когтистых ног клыкастых кюров.
«Она — рабыня! — подумал Кэбот. — Эта смазливая, фигуристая, мелкая, снобистская штучка — рабыня! Превосходно! Неужели она не знает, что эти слова единожды сказав, уже невозможно поворотить вспять? Она признала себя рабыней. Со всей вовлеченной в это дело законностью эта маленькая шлюха — теперь рабыня. Она хоть понимает это? Ее слова сделали свое дело. Она теперь объект заявления претензий. Она — теперь не больше, чем невостребованная рабыня!»
Ближайший к ней зверь, тот который самый, который наклонялся над ней, скорее всего, чтобы просто обнюхать ее, почувствовать запах ее пота и страха, а также слабые, неприятные для большинства кюров ароматы контейнера, практически незаметные для менее скрупулезных в таких вопросах людей, высунул свой длинный темный язык и провел им по левому боку девушки, тут же завопившей от ужаса.
Кюр, недолго думая, положил на ее лицо свою огромную лапу, просто чтобы заставить ее замолчать. Можно было видеть дикие круглые глаза, сверкавшие поверх волосатой конечности, закрывшей большую часть лица брюнетки, казавлось, парализованной ужасом.
Наконец, кюр убрал свою лапищу со рта прежней мисс Вирджинии Сесилии Джин Пим, даже не подозревавшей того, что отныне она больше не свободная женщина, теперь она всего лишь неназванная рабыня, объект предъявления прав собственности на нее первым же встреченным мужчиной.
Зверь встал.
«Он просто хотел соль», — сообразил Кэбот.
Кюры встревожено закрутили головами, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. Один из них что-то рыкнул своим товарищам, и те проследовали к прожженному в стене в конце коридора проему.
«Они собираются уходить», — подумал Кэбот.
Он оставался неподвижным в захвате кюра, крепко державшего его. Мужчина больше не боролся, пассивно и на вид покорно ожидая предопределенной ему судьбы, какой бы она не могла быть.
Один из кюров присел и, схватив брюнетку за правую лодыжку, приподнял девушку и перевернул ее на живот. Ее глаза, встретившиеся с его, казались безумными, ее нога была поднята и удерживалась позади нее, но ее руки были свободны, и она жалобно протянула их к Тэрлу Кэботу.
Однако тот оставался инертным, безразлично глядя в ее глаза.
— Мистер Кэбот! — позвала она. — Мистер Кэбот!
Как отважилась она, рабыня, обращаться в мужчине по имени?
Брюнетка была наполовину поднята над полом, лицом к нему. Но Тэрл оставался неподвижным, не давая ни малейшего повода подумать, что его хоть как-то беспокоит ее тяжелое положение.
— Мистер Кэбот! — зарыдала она. — Мистер Кэбот!
И опять она посмела использовать его имя!
Девка, однажды побывавшая в ошейнике, не рискнула бы так поступить. Если рабыне надо заговорить со свободным мужчиной, то она использует обращение «Господин», а в случае свободной женщины — «Госпожа». Их имена она могла бы использовать, только встав на колени и в ответ на вопрос, примерно вот так:
«— Рабыня.
— Да, Господин?
— Как тебя называют?
— Маргарет, Господин.
— Кто твой хозяин?
— Рутилий, Рутилий из Венны, Господин».
Кюр, державший девушку, повернулся и, не выпуская лодыжки из своего захвата, пошел за теми, которые уже покинули коридор.
— Помогите мне! — закричала брюнетка, влекомая ногами вперед, скользя животом по металлическому настилу, по направлению к прорезу в стене. — Помогите мне! Что они собираются сделать со мной? Что они собираются сделать со мной?
— Они должны покинуть это место, — снизошел до ответа Кэбот, казавшегося ему очевидным, учитывая их тревожное поведение.
— Но что они собираются сделать со мной? — завопила девушка.