— Земля?
— Верно, — кивнул Кэбот.
— Мне приходилось собирать фрукты на Земле, — усмехнулся Пейсистрат.
— Работорговец? — осведомился Тэрл Кэбот.
— Да, — ответил тот. — Какой ее родной язык?
— Английский, — сообщил Кэбот.
Пейсистрат повернулся к брюнетке и обратился к ней по-английски:
— Девка!
— Прошу прощения? — не поняла она.
— Шлюха! — бросил мужчина.
— Сэр! — возмутилась бывшая мисс Пим.
— Ты — женщина?
— Я вас не понимаю, — сказала она.
— Женщина ли Ты? — терпеливо повторил свой вопрос Пейсистрат.
— Но это же очевидно! — удивленно ответила брюнетка.
— А как женщина должна стоять перед мужчинами? — поинтересовался он.
— Я не понимаю вас, — испуганно пролепетала девушка.
— Ты — кейджера? — прямо спросил мужчина.
Сесилия бросила растерянный взгляд на Кэбота, и тот кивнул.
— Да, — кивнула она следом, — Я — кейджера.
Пейсистрат удивленно посмотрел на Кэбота и сказал:
— Мне показалось, что Ты сказал, что она не знает, что она кейджера.
— Она не знает значение этого слова, — пояснил Тэрл Кэбот. — Она думает, что это означает, что она красивая, красотка или что-то в этом роде.
Тогда Пейсистрат снова повернулся к девушке и снял стрекало со своего ремня. Бывшая мисс Пим недоверчиво уставилась на это орудие.
— Становись на колени, — велел Пейсистрат девушке, — быстро, сейчас же! Спину ровно, сесть на пятки. Колени в стороны!
— Мои колени! — воскликнула брюнетка.
— Да, — рявкнул мужчина, — широко. Как можно шире! Спину ровно, руки ладонями вниз на бедра, поднять голову, смотреть прямо вперед!
— Никогда! — выкрикнула она, и стрекало дважды жестоко опустилось на нее.
Бывшая мисс Пим завизжала от боли. Когда она подняла на Кэбота, пораженные, полные слез и недоверия глаза, в них плескалось страдание и ужас. Она узнала, что такое стрекало. Кэбот предположил, что это, скорее всего, был первый в ее жизни удар, нанесенный не только мужчиной, но и вообще. Разумеется, она была воспитана нянечками, служанками и гувернантками, ни одна из которых, не осмеливаясь рисковать своим местом, не заходила дальше внушения, мягкого порицания или легкого игнорирования.
— Помогите мне! — закричала девушка.
На ее теле быстро наливались красным две отметины. Несомненно, удары были жгучими. Мужчина ударил ее всего два раза. Это было снисходительностью с его стороны, несомненно, потому что он принимал во внимание ее невежество. Можно было не сомневаться, что более осведомленная кейджера была бы наказана им куда серьезнее за подобный отказ от мгновенного повиновения. Впрочем, более осведомленная кейджера, скорее всего, не была бы наказана вообще, поскольку такие, как она повинуются немедленно. Осведомленные кейджеры в целом редко наказываются, по причине того, что нет никаких причин их наказывать. Конечно, ведь они знают, что могут быть наказаны за малейший намек на отказ быть полностью покорной. Фактически, они знают также и то, что рабовладелец не нуждается в какой бы то ни было причине для их наказания. Они могут быть наказаны в любое время, его удовольствия ради, по любой причине, или без оной. Он — господин.
— Нет, — покачал головой Тэрл Кэбот.
— Эй шлюха, поза, положение! — приказал Пейсистрат.
Дико, отчаянно, трясясь от рыданий и страха, заливаясь слезами боли и унижения, брюнетка встала на колени перед Пейсистратом, в ту позу, которую он от нее потребовал.
— Держи руки на бедрах! — бросил Пейсистрат, поскольку брюнетка осмелилась дернуться, чтобы прикрыться.
На этот раз она подчинилась мгновенно, чем порадовала Кэбот, не без удовольствия отметившего эту живость. К тому же видеть ее в этой позе было приятно.
Да, следует признать, что бывшая мисс Пим хорошо выглядела в позе гореанской рабыни, точнее в позе гореанской рабыни особого вида, рабыни для удовольствий.
В действительности, Кэбот и не сомневался в том, что из нее могла бы получиться хорошая рабыня для удовольствий. Он был уверен, что ее бывшие знакомые мужчины оценили бы то, как она стояла на коленях, и еще выше они оценили бы, если бы она стояла так перед ними.
— Ты говоришь по-гореански? — спросил Пейсистрат у девушки.
— Немного, — запинаясь, ответила та. — Несколько слов, и некоторые простые предложения!
— Какими были твои первые гореанские слова? — осведомился он.
— Ла кейджера! — без запинки ответила девушка.
Пейсистрат повернулся к Кэботу и, перейдя на гореанский, похвалил: