— Я не знаю, — всхлипнула брюнетка. — Может быть, то, что я — красавица, что я красивая, я не знаю!
— А Ты тщеславна, — усмехнулся Пейсистрат, — не так ли?
— Я не знаю! — повторила девушка.
— Так и есть, — заверил ее мужчина.
— Да, Сэр, — прорыдала она.
— Но это обычное дело, для такой как Ты, — сказал Пейсистрат.
— Для такой как я? — переспросила брюнетка.
— Да, — кивнул он, — для той, кто является кейджерой.
— Это правда, означает, что я красивая?
— Нет, — усмехнулся работорговец, — но это большая редкость, когда та, кто не красива, становится кейджерой.
Девушка испуганно уставилась на него.
— Ты же догадываешься, не так? — спросил мужчина.
— Нет, — замотала она головой. — Нет! Нет!
— Да, — кивнул Пейсистрат. — Ты правильно поняла. Это означает: «Я — рабыня».
— Нет! — закричала бывшая мисс Пим. — Нет! Нет! Нет!
— Не вздумай изменить позу, — предупредил ее мужчина.
— Ты сама обозначила себя рабыней еще на Тюремной Луне, — напомнил ей Кэбот. — Слова были произнесены. Дело сделано.
— Но я была напугана! — попыталась оправдаться девушка. — Я же не думала! Я даже не понимала того, что говорила!
— Рабыни не могут лгать, — предупредил Тэрл. — Не лги. Ты прекрасно знала, что говорила. Не надо лгать. Ты не свободная женщина. Это им позволено лгать, а у тебя такого права нет. Не обманывай. Теперь тебя за это могут наказать, например, избить плетью.
— Плетью? — в ужасе повторила она.
— Да, — подтвердил Кэбот. — Слова были произнесены. Этого достаточно. Дело сделано. Тем более, что всем ясно, что Ты имела в виду именно то, что говорила. Это было очевидно. Но это не важно. Не имеет значения, имела ли Ты в виду то, что говорила в тот момент или нет. Слова были произнесены. Дело сделано.
— Значит, все это время я была рабыней? — осознала девушка.
— Разумеется.
— И значит, я — рабыня?
— Да, — развел он руками.
— И Вы все время знали об этом! — воскликнула она, глядя на Кэбота.
— Конечно, — не стал отрицать он.
— Но Вы мне не говорили!
— Само собой, — усмехнулся Кэбот. — Меня просто забавляло твое высокомерие, и то, как Ты продолжала вести себя, словно все еще могла бы быть свободной.
— Вы играли со мной!
— Да, — признал мужчина.
— Монстр! — зарыдала она, но изменить позу побоялась.
— Представь себе, — сказал Кэбот.
— Освободите меня! — потребовала бывшая мисс Пим.
— Освободи себя сама, — предложил он.
— Как, как? — воспрянула девушка.
— А никак, — развел руками Тэрл. — Ты — рабыня. У тебя нет никакого способа, которым Ты можете освободить себя.
— Я презираю мужчин! — закричала она.
— Я так не думаю, — покачал головой мужчина.
— Думайте что хотите, а я их действительно презираю! — заплакала рабыня.
— Теперь Ты принадлежишь им, — сообщил он ей.
— Я не хочу быть рабыней! — воскликнула брюнетка.
— Обычно в присутствии свободных людей Ты будешь стоять на коленях, — сообщил ей Кэбот. — Ты теперь будешь обращаться к свободным мужчинам, используя слово «Господин», а к свободным женщинам — «Госпожа». От тебя ожидается мгновенное и беспрекословное повиновение. Обычно, Ты не будешь иметь права говорить, если тебе не дано на это разрешение, а когда и если Ты его получишь, то говорить Ты будешь с мягкостью и уважением. Тебе ничего не может принадлежать. Теперь Ты сама принадлежишь. Ты — собственность, животное согласно праву покупки и продажи. Ты полностью в распоряжении и удовольствии твоего господина, причем всеми способами.
— Всеми способами?
— Да.
— И даже…?
— Разумеется, — ответил он на недосказанный вопрос брюнетки, — и это особенно.
— Я не хочу быть рабыней! — снова выкрикнула девушка.
Пейсистрат поднял руку с зажатым в ней стрекалом, но Тэрл Кэбот мягко, но твердо, перехватил его руку своей и остановил его порыв. Сесилия не спросила разрешения говорить.
— В действительности, Ты хочешь быть рабыней, — сказал ей Кэбот.
— Нет, нет! — мотала головой девушка.
— Но по большому счету это не имеет никакого значения, — пожал он плечами. — Ты уже рабыня.
— Нет, — рыдала бывшая мисс Пим. — Нет, Нет!
Арцесила, крупный даже для кюра, смотрел происходящее с определенной терпимостью. Кюры, как я, возможно, уже упомянул, не делают из людей рабов, не больше, чем, скажем, люди сделали бы рабами собак или кошек. В целом они склонны расценивать людей, как еду. Фактически, в языке кюров для «еды» есть универсальное слово, подразумевающее, что в это понятие покрывает большое разнообразие съедобных организмов, например, верров, тарсков, вуло и так далее, и людей в том числе. Точно так же, во многих земных языках, как мне рассказывали, есть подобное слово, подразумевающее большое разнообразие еды, от овощей, фруктов и орехов, до мяса и всего, что с этим связано. Однако кюры, конечно, признают, что люди могут служить некоторым другим целям помимо тех, которые обычно связываются с едой, например, их можно использовать в качестве рабочих, домашних животных, союзников и так далее.