Грендель обернулся и присел. Его задние ноги были согнуты и напряжены. Костяшки пальцев оперлись на плитки пола. Влажно блеснула слюна на клыках.
«Если он прыгнет, — прикинул Кэбот, — он может поскользнуться на плитках. Они слишком гладкие. Но если он умен, то он приблизится более осторожно, но при этом достаточно стремительно. Он разъярен. Думаю, что он готов и хочет прыгнуть. Но он умен».
Однако Грендель спрятал когти.
«У него нет разрешения убить меня», — понял Кэбот.
— Она — прекрасное домашнее животное и очень умное, — как ни в чем ни бывало заговорил Кэбот. — В контейнере она пыталась научиться говорить. У нее хорошо получилось повторять звуки. Я подумал, что было правильно упомянуть об этом, поскольку Ты мог бы научить ее говорить. Это могло бы быть приятно. И только подумай, насколько интересней стала бы она как домашнее животное, если бы она могла говорить. Разве Арцесила не радовался бы? Ты мог бы использовать переводчик.
— Я учу ее говорить, — сказал Грендель.
Сказать, что Кэбот был поражен, это ничего не сказать.
— Уже много дней, с тех пор как Ты появился у нас, — додавил он.
— А Арцесила знает? — уточнил Кэбот, у которого были основания подозревать, несмотря на его же собственное предположение, что Арцесила вряд ли захочет, чтобы его домашнее животное научилось говорить.
По-видимому, кюры не горели желанием давать своим людям, за исключением, скажем, их союзников, умение говорить. Конечно, они предпочли бы чтобы их люди, их домашние животные, их мясной скот, оставались без речи, оставались простыми безмолвными животными. Именно такими они хотели бы их видеть.
— Да, — кивнул Грендель. — И именно по его приказу я учу ее.
— Уверен, что она — способная ученица, — заметил Кэбот.
— Она способная и старательная, — сообщил Грендель.
— То естьвВы по много времени проводите вместе, — заключил Тэрл.
— Да.
— Она тебе нравится?
— Она всего лишь человек, — пожал плечами Грендель, — животное.
— Она тебе нравится? — повторил свой вопрос мужчина.
— Она — прекрасное домашнее животное, — уклончиво ответил его собеседник.
— Но она тебе нравится, не так ли? — не отставал Кэбот.
Грендель отвернулся.
— Подожди, — остановил его Кэбот. — Почему ее стали учить?
— Чтобы она была более приятной для тебя, — ответил Грендель, не оборачиваясь. — Она должна стать подарком тебе.
— Но я не хочу ее, — опешил Тэрл.
Грендель медленно повернулся и встал перед ним. Он был похож на округленный замшелый валун, и этот валун поднял свою голову и спросил:
— Ты не хочешь ее?
— Нет, — покачал головой Кэбот.
— Но она человек, — проворчал он.
— Так же, как и Ты, — сказал Кэбот.
— Нет! — выкрикнул Грендель.
— Посмотри на свои руки! — крикнул ему Кэбот.
Грендель в испуге поднял лапу к лицу. Его пальцы были массивны, но их было только пять.
— Твой голос, — указал Кэбот, — не полностью голос кюра, как и твои глаза!
Грендель внезапно упал на пол и, с воем отчаяния, пробороздил когтями по плиткам. Но он быстро успокоился, замер, потом присел на корточки и, покрутив головой, застонал.
— Ты говорил мне, что был результатом эксперимента, — напомнил Кэбот.
— Он окончился неудачей, — проворчал Грендель.
— Нет, — протянул Кэбот, — он оказался неожиданно успешным.
Грендель озадаченно уставился на него.
— Кем были твои родители, кто твой отец и кто мать? — спросил Кэбот.
— Мои отцы были кюрам, — ответил он, — сколько их было, я не знаю, возможно, дюжина, как не знаю и того, какие из их особенностей, какие спирали ДНК были пойманы матрицей.
— А матрицей, значит, была яйцеклетка человеческой женщины, — заключил Кэбот.
— Я не был помещен в матку, — с горечью сказал Грендель. — Я не питался ею, не рвал ее плоть, не пил ее кровь, не прогрызал себе путь на свободу, когда пришло время.
— Ты был выношен в чреве человеческой женщины, — догадался Тэрл, — и Ты родился естественным путем как человек.
— Да, — прорычал Грендель, — и это была ее собственная яйцеклетка, та самая, которая выбрала спирали наследования, а после оплодотворения, эта яйцеклетка была введена обратно в ее тело.
— Значит, биологическая мать, и мать родившая тебя, были одним и тем же лицом, — понял Кэбот.
— Пришлось основательно вмешаться в тонкую природу наследования, чтобы получилось такое, — сказал Грендель.
Теперь у Тэрла Кэбота появилось лучшее представление об уровне науки кюров.