— Этот Агамемнон — кюр?
— Признаться, я не уверен, — ответил работорговец.
— Как это? — удивился Тэрл.
— Я видел только его тела, — загадочно сказал Пейсистрат.
— Не понял.
— Он не любит, когда его заставляют ждать, — предупредил Пейсистрат.
— Тогда пусть подождет, — улыбнулся Кэбот.
— Это не разумно, — встревожился его собеседник.
— Кто такой этот Неназванный? — поинтересовался Тэрл Кэбот.
— Принцип, сила, что-то необъяснимое, что-то вне человеческого понимания, — попытался объяснить Пейсистрат. — Это вечное, не возникающее и не проходящее. Оно рассеивает миры как лепестки цветов, оно создает измерения и перемешивает звезды.
Кэбот слушал, и сомневался в том, что он услышал.
— Ты не понимаешь?
— Нет, — покачал головой Кэбот.
— Как и я сам, — признался Пейсистрат, — но блеск слов в темноте, приводит к некой иллюзии понимания, становясь мерилом комфорта.
— Не сделают ли они, в их тщетности, темноту еще более мрачной?
— И позади Неназванного, — улыбнулся Пейсистрат, — лежит Тайна.
— Я предпочитаю меч, — заявил Кэбот, — и кого-то перед ним, друга или врага.
— И возможно нагретой паги кубок, — продолжил его собеседник, — а еще корабли и тарны, кошель золота и красавицу в твоем ошейнике у твоих ног?
— Совершенно верно, — согласился Кэбот.
— Пойдем-ка, нас ждут, — позвал Пейсистрат.
— Так что же такое этот Агамемнон — Одиннадцатый Лик Неназванного? — спросил Кэбот. — Что это вообще означает?
— Неназванный, — сказал Пейсистрат, — вне человеческого понимания, но он говорит через многие маски, скрывается за многими вуалями и проявляется через тысячи лиц. Он движется в ветре, в бурлящем море, в каплях дождя, в росчерке молнии, в сотрясении земли. Он шепчет в лаве, с дрожащем над ней мареве. Он бродит бок обок с пантерой, Он парит рядом с Тарном, Он лежит рядом с раненным табуком.
— А Агамемнон?
— Он один из ликов Неназванного, — ответил работорговец.
— Надеюсь, Ты не веришь всему этому? — уточнил Кэбот.
— Не имеет никакого значения, чему верю я, или чему веришь Ты, — отмахнулся Пейсистрат. — Многие кюры верят в это, и, боюсь, точно так же делает Агамемнон.
— Тогда он безумен, — заключил воин.
— Исключительность и неделимая воля безумия, вкупе с мощным интеллектом и амбициями, — заметил Пейсистрат, — зачастую становились дорогой к необычайному могуществу.
— Насколько я понимаю, он правда думает, что он — лик Неназванного, — подытожил Кэбот.
— Да.
— Тогда он точно безумен, — заключил Кэбот.
— При условии, конечно, что он не прав, — поправил его работорговец.
— Да, — не стал спорить Тэрл, — если он не прав.
— Ну что, теперь в зал аудиенций? — спросил Пейсистрат.
— Да, — кивнул Кэбот.
Глава 8
Агамемнон, он же Одиннадцатый Лик Неназванного
— Ну и где он? — осведомился Тэрл Кэбот.
Зал аудиенций, в который они попали, пройдя по длинному коридору, оказался довольно большим, округлым, куполообразным помещением. Свет проникал сюда через узкие окна, расположенные высоко в стенах, и в целом зал был освещен довольно слабо. Пол был гладким, красным, выложенным большими, плотно подогнанными плитками. Стены были сложены из желтого камня. В конце зала, напротив той двери, через которую вошли Кэбот и Пейсистрат, имелся невысокий каменный постамент, совершенно пустой, на котором не было даже стула. Позади этого возвышения имелся занавешенный проход.
— Похоже на зал приемов Убара, — заметил Тэрл.
— Не думаю, — покачал головой Пейсистрат. — Такой зал, был бы декорирован, лучше освещен, переполнен слугами и охранниками, Для престижа был бы заставлен драгоценными сосудами, скульптурами, к кольцам у стен приковали бы рабынь, отборных нагих красоток, предпочтительно из высших каст, в идеале дочерей Убаров, взятых из покоренных городов и так далее.
— Тем не менее, очень похоже, — стоял на своем Кэбот.
— Несомненно, это сделано с мыслью о том, чтобы напоминать зал приемов Убара, — наконец согласился Пейсистрат.
— Обычное жилье кюров, насколько я это понимаю, — сказал Кэбот, — намного темнее и больше напоминает пещеру.
— Это точно, — согласился Пейсистрат. — Они превосходно видят в темноте и такие места кажутся им более безопасными и комфортными.
Тэрл предположил, что, скорее всего, кюры первоначально были видом, который искал себе логова в темных местах, пещерах и тому подобных пунктах.