— Если тебе так больше нравится.
— Прямо в Сардаре?
— К сожалению, нет, но Царствующие Жрецы ведут дела с людьми, а люди может иметь дело с нами.
Тэрл Кэбот понимающе кивнул.
— Возможно, когда-нибудь придет тот день, когда Ты расскажешь нам о том, что происходит внутри Сардара, — предположил механический голос, — о природе Царствующих Жрецов и многом другом.
— Они — боги Гора, — развел руками Кэбот. — Кто может знать природу богов?
— Верно, — согласился Агамемнон, но на этот раз голос из устройства послышался после небольшой задержки.
— Ко мне подсадили двух женщин, — сказал Кэбот, — и обе были свободны.
— Да, свободны, как неудачно, — посочувствовал Агамемнон, изнутри устройства, а может откуда-нибудь из другого места.
— Одна, — продолжил мужчина, — была довольно мерзкой, испорченной соплячкой из Англии, хотя и неплохо сложенной и со смазливым лицом, обещавшей стать хорошим куском рабского мяса, которому самое место на прилавке невольничьего рынка. Другая оказалась домашним животным Арцесилы, который, насколько я понимаю, является вашим офицером. Кстати, она тоже отличалась приятным лицом и отличной фигурой.
— И разве она не отлично выглядела бы в ошейнике? — осведомился Агамемнон.
— Разумеется, — не мог не согласиться Кэбот, — и она может принести хорошие деньги на Горе.
— После обучения, — вставил свое слово Пейсистрат.
Блондинки на Горе попадаются реже брюнеток, за исключением северных широт, так что существует тенденция к тому, что они стоят несколько дороже, из-за своей редкости. Сам Кэбот предпочитал брюнеток. Кстати, наиболее редкий цвет волос, встречающийся среди гореанских рабынь на Горе — золотисто-каштановый.
— Насколько мы понимаем это, — заметил Агамемнон, — обе они из тех женщин которые, в некотором роде, могут быть сексуально стимулирующими для мужчин.
— И даже чрезвычайно стимулирующими, — признал Кэбот.
— Насколько жестоки Царствующие Жрецы, — посочувствоаол Агамемнон.
— Но я не воспользовался ни одной из них, — заверил его Кэбот.
— Но на грани твоего самообладания, — предположил Агамемнон.
— Это точно, — не стал отрицать Кэбот.
— Но давай предположим, что Ты считался в заключении немного дольше.
— Тогда, несомненно, я использовал бы их обеих в свое удовольствие, по-разному и длительно, — признал Тэрл.
— Даже притом, что они были свободны?
— Да.
— Как если бы они были не более чем рабынями?
— Да, — кивнул Кэбот.
— Понимаю, — сказал Агамемнон.
— И, конечно, я благодарен за свое спасение, — поблагодарил Тэрл Кэбот.
— Мы надеялись на то, что Ты будешь доволен, — сказал Агамемнон.
— Так и есть, — заверил его Кэбот.
— Я, конечно, понимаю, Ты был несколько неадекватно размещен, — заметил Агамемнон, — но уже в ближайшее время будут подготовлены лучшие апартаменты.
— Буду благодарен, — чуть склоним голову сказал Кэбот.
— А Ты, мой дорогой Пейсистрат, — обратился Агамемнон к работорговцу, — если потребуется, мог бы обеспечить нашего друга, Тэрла Кэбота, несколькими женщинами, чтобы скрасить одиночество, не так ли?
— Разумеется, уже к вечеру я могу прислать ему плеть и цепь из десяти красоток из цилиндра удовольствий, — заверил его Пейсистрат и, повернувшись к Кэботу, уточнил: — Ты предпочитаешь их голыми или одетыми?
— Одетыми? — переспросил Кэбот.
— Как рабыни, конечно, — пояснил Пейсистрат.
— Хорошо, — кивнул Кэбот.
Рабыни на Горе, если и одеты, то одеты вызывающе, обычно в короткие и откровенные наряды. Именно в таком виде мужчины предпочитают их видеть, также, конечно, они ни в коем случае не должны быть спутаны со свободными женщинами, которые по достоинству и ценности находятся бесконечно выше их. Рабыня стоит меньше чем грязь под сандалией свободной женщины. Кэбот предполагал, что подобная традиция сохранится и в Стальных Мирах, и в этом он был прав.
— Однако я еще не готов принять подарки, — предупредил Тэрл Кэбот.
— Насколько Ты мудр, — заметил Агамемнон. — Давай говорить прямо.
— Пожалуйста, сделайте одолжение, — сказал Кэбот.
— Ты, вероятно, уже знаком с результатом эксперимента, которого называешь Гренделем.
— Да, — кивнул Тэрл.
— Мы решили последовать за твоей инициативой в этом вопросе, и будем называть его так же, — проговорил Агамемнон. — Нам он отвратителен. Рассмотри характер его кожи, форму глаз, тональность произнесения звуков, уродливые пятипалые руки.
— У меня тоже пять пальцев на руке, — продемонстрировал Кэбот.