«Да, — подумал Кэбот, — можно не сомневаться, что она будет стоить хороших денег. Разумеется, мужчины готовы щедро платить за такой товар, как она. Интересно, понимает ли бывшая мисс Пим, что она теперь товар?»
На Горе рабыни быстро приходят к пониманию того, что они — товар, и только это.
— Ты хотел посмотреть на нее? — уточнил Пирр.
— Да, — кивнул Кэбот.
— Посмотрел, — прорычал Пирр. — Теперь можешь идти.
— Возможно, — пожал плечами Кэбот, — я посмотрю на нее еще некоторое время.
— Она неуклюжа, — насупился кюр.
— Она соблазнительно выглядит на своей цепи, — сказал Пейсистрат, как будто ради объяснения интереса Кэбота, а потом, повернувшись к нему, предупредил: — Ты не можешь говорить с нею.
— Я догадался, — буркнул Кэбот.
— Дал ли ему Агамемнон, Одиннадцатый Лик Неназванного, Теократ Мира, разрешение прийти сюда? — донесся бесстрастный вопрос из переводчика Пирра.
Кэбот задумался над тем, не была ли в этом произнесении титула Агамемнона, спрятана ирония. Трудно было сказать это по звукам переводчика или по движениям тела Пирра.
— Я не думал, что Вы будете возражать, — начал оправдываться Пейсистрат.
— Нам не требуется использовать людей для продвижения наших проектов, — заявил Пирр.
— Возможно, иногда они могут быть полезными, — заметил Пейсистрат.
— Одного уже сделали, и он оказался бесполезен, — прозрачно намекнул Пирр на неудавшийся эксперимент, результатом которого был Грендель.
— Вы, конечно, бесспорно лояльны к Теократу Мира, — сказал Пейсистрат.
— Конечно, — донеслось из переводчика.
Пирр отбросил цепь своего домашнего животного, но девушка осталась совершенно неподвижной.
— Неплохо, — прокомментировал Пейсистрат.
— Смотри на мое домашнее животное, — бросал Пирр Кэботу. — Ты хотел видеть ее? Теперь Ты ее видишь.
— Вижу, — кивнул Кэбот.
— Теперь она не больше, чем домашнее животное, и только домашнее животное.
— Да, — согласился Кэбот.
— Мое домашнее животное.
— Да, — опять не стал спорить Кэбот.
— Она тебе нравится? — осведомился кюр.
— Она всего лишь женщина, — пожал плечами Кэбот.
— Она привлекательная?
— Она такой станет, — ответил Кэбот.
Тогда Пирр, клацая когтями по каменному полу, подошел к одному из сундуков, стоявших у стены комнаты, и, открыв его, вытащил оттуда пару маленьких свисавших предметов. Затем он вернулся к девушке и толкал ее голову вниз. Брюнетка, стукнувшись лбом об пол, тихонько заскулила в бесполезном протесте. Кюр грубо завернул ей руки за спину, и, через мгновение, два негромких щелчка возвестили о том, что на ее запястьях сомкнулись стальные браслеты.
— Гореанские рабские наручники, — прокомментировал Кэбот.
Глаза девушки стали дикими. Она рефлекторно потянула руки в стороны. Бесполезно. Браслеты держали ее надежно.
Какими беспомощными становятся женщины оказавшись в таких браслетах!
— Ей когда-нибудь прежде приходилось чувствовать наручники на своих руках? — полюбопытствовал Пейсистрат.
— Нет, — ответил Пирр.
Кэбот не мог не видеть, какой жутко уязвимой почувствовала она себя, со скованными за спиной руками.
Тогда Пирр, своей когтистой ногой, пододвинул к девушке мелкую миску, содержавшую какие-то шарики.
— Вы пришел, чтобы посмотреть на нее? — снова спросил он Кэбота.
— Да, — кивнул Кэбот, и Пирр произнес что-то рычащее на своем языке, после чего девушка склонилась над миской.
— Тогда смотри на нее, — сказал Пирр.
И Кэбот смотрел, как прежняя мисс Вирджиния Сесилия Джин Пим, стоя на коленях, наклонилась вперед, отчего ее закованные в наручники руки, поднялись над спиной, и принялась изящно собирать губами шарики со дна миски.
— Вот так кормят наших домашних животных, — прорычал Пирр. — Они не могут использовать руки.
— Я в курсе, — сказал Кэбот.
Обычно, конечно, такое кормление проводилось на четвереньках.
Пирр пристально смотрел на мужчину.
— Это обычное дело с новыми рабынями, — пояснил Кэбот, — с девками, которые только начинают изучать свои ошейники, но, иногда, так поступают в качестве наказания или просто напоминания о том, что они — рабыни.
Девушка, поймав последний из шариков, подняла голову и испуганно уставилась перед собой. Пилюль, кстати, в миске было немного, так как кюры не склонны перекармливать своих человеческих домашних животных.
— Ну что, тебя не возмущает то, что женщина твоего собственного вида, к тому же, по-видимому, настолько важная для тебя, что Ты искал ее здесь, столь унижена, прикована цепью, носит ошейник? — осведомился Пирр. — Что теперь она не больше, чем домашнее животное кюра?