— То есть Ты не злишься?
— Нет, конечно, — пожал плечами Кэбот. — Она — рабыня. К тому же, домашнее животное кюра. А разве с ними обычно не так и обращаются?
— Конечно, кюры со своими домашними животными чаще всего так и поступают, — признал Пейсистрат, — но я уверен, что в этом случае Пирр надеется, что Ты сорвешься, возможно, на невежливое слово, протест, оскорбление или даже удар.
— Для чего ему это? — поинтересовался Кэбот.
— Он хочет получить повод, чтобы избавиться от тебя, — объяснил Пейсистрат.
— Зачем? — спросил Кэбот.
— Думаю, — предположил Пейсистрат, — это как-то связано с Агамемноном.
Пирр, меж тем, подтащил спотыкающуюся девушку к подножию кучи мехов, наваленной в виде дивана, и поднял оттуда стрекало.
— Не хотел бы Ты наказать это домашнее животное за ее неуклюжесть? — спросил кюр у Кэбота.
— Нет, — покачал головой Кэбот. — Меня она ничем не оскорбила.
— Но, если бы она это сделала, то Ты наказал бы ее, разве нет? — поинтересовался Пирр.
— Если бы она была моей, — ответил Кэбот, — то у нее бы не было необходимости в оскорблении меня, чтобы быть наказанной. Я бы наказал ее, если бы в ее службе появился хотя бы малейший изъян, если бы я оказался ею хоть чуть-чуть менее чем полностью удовлетворен.
Пирр поднял стрекало, и девушка в страхе съежилась.
Он ударил ее три раза, но каждый раз, когда девушку дергалась и вскрикивала, он смотрел не на нее, а на Кэбота. Однако тот оставался бесстрастным.
— Хорошо держишься, — прошептал Пейсистрат, обращаясь к Кэботу по-английски.
— Она всего лишь домашнее животное, — безразлично ответил Кэбот, так же на английском.
— Верный, — согласился Пейсистрат, — но с уж очень приятной фигуркой.
— Она такой станет со временем, — сказал Кэбот.
— Хотел бы я посмотреть на нее, когда это время придет, и чтобы она была в гореанском ошейнике, — усмехнулся Пейсистрат.
— Она принадлежит ошейнику, — заметил Кэбот.
— А может, мне стоит ее убить? — осведомился Пирр у Пейсистрата.
— Я думаю, — осторожно сказал Пейсистрат, — она попытается стать хорошим домашним животным.
— Она заговорила и пролила воду, — напомнил Пирр.
— Это, несомненно, моя ошибка, — признал Пейсистрат, — поскольку это я ввел нашего друга, Тэрла Кэбота, в Ваши апартаменты, не подумав о том, что следовало предупредить об этом. Если вам она не нужна, отдайте ее мне, и я заберу ее в Цилиндр Удовольствий, где ее быстро обучат плетью и стрекалом, оденут в шелк, и отправят подавать пагу, извиваться в алькове и так далее.
— Ты в фаворе у Агамемнона, — сказал Пирр.
— Я надеюсь, что служу ему хорошо, — кивнул Пейсистрат.
— Я тоже на это надеюсь, — заверил его Пирр.
— Разумеется, — ответил Пейсистрат.
— Возможно, я дам ей еще один шанс, — донеслось из переводчика.
— Если желаете, Лорд Пирр, — предложил Кэбот, — я заберу это жалкое существо из ваших рук.
— Я дам ей еще один шанс, — повторил кюр.
Пирр произнес команду на языке кюров, и девушка поспешила к мехам и запрыгнула ему на руки. На Тюремной Луне Кэботу уже доводилось видеть подобный прыжок в исполнении блондинки, когда та запрыгнула на руки кюра, которого, как он теперь знал, звали Арцесилой. Правда, было и отличие, блондинка запрыгнула в объятия зверя с радостью, а та девушка, что была перед ним сейчас, хотя и сделала это резво, но, очевидно, в страхе перед ним.
«Как страшно, наверное, было для нее, — подумал Кэбот, — самой лезть в пределы досягаемости этих могучих конечностей и массивных челюстей. Ну ничего, она постарается стать хорошим домашним животным».
— Нам пора, — намекнул Пейсистрат.
Кэбот напоследок окинул взглядом брюнетку, которая со скованными наручниками запястьями, сидела в объятиях огромных рук, и всем телом прижималась, плотно, покорно, жалобно к этой могучей мохнатой горе.
— Пойдем уже, — дернул его Пейсистрат.
Однако Пирр, махнув своей левой лапой, дал знак Кэботу, чтобы тот приблизился к нему. Потом он подозвал его еще ближе и, вздыбив мех на своем правом плече, издал негромкое рычание, оставшееся без перевода. Мужчина заметил, что в его волосах что-то движется, перемещается, миниатюрные черные точки, побеспокоенные его действием.
Девушка, с цепью на шее и наручниками на руках, обратилась к своей задаче, очистке меха ее владельца своим маленькими, белыми зубами.
— Пойдем, — позвал Пейсистрат.
Челюсти Пирра расплылись в гримасе, которая, как теперь знал Тэрл, была улыбкой кюра.
— Пойдем уже, — убеждал его Пейсистрат.