Впрочем, рабыни в любом месте являются одной из форм валюты. Они — товар, пригодный для конвертации в монеты или бартера, как любой другой вид товара вроде тканей, кож, металлов, кайил, тарсков, верров и так далее.
Их меха не особенно-то и скрывали их прелести, и Тэрлу нетрудно было представить себе, как соблазнительно они могли бы выглядеть вымытыми, вычищенными и причесанными, в туниках из реповой ткани или рабском шелке.
Разве не были обе они достойны служить где-нибудь в высоком городе? Возможно, как униженные рабыни на пиру Убара?
«Да, — подумал Кэбот, — на таких как они всегда будет иметься хороший спрос. Но вождь и вправду, щедр. Многие мужчины были бы рады видеть их прикованными к рабскому кольцу в ногах его постели».
В этот момент птичий крик прилетел из-за деревьев.
Лесные жители немедленно насторожились и схватили оружие с земли.
Архон махнул рукой Кэботу и своим людям, а затем повернулся и исчез среди деревьев.
Вслед за ним и весь его отряд оставил опушку леса, а вместе с ними и Кэбот, с двумя своими женщинами.
Глава 14
Лес кажется спокойным
В течение нескольких енов лесной отряд, стремительно удалялся от поляны, на которой они столкнулись с Кэботом, теперь следовавшим за ними в сопровождении двойного подарка, доставшегося ему. Это был один из нескольких подобных отрядов, обитавших в цилиндре развлечений, хотя они избегали встреч друг с другом, кочуя сами по себе, приученные выживать в одиночку.
Вскоре они добрались до холмистой местности, местами загроможденной скалами. Там Архон, а с ним Кэбот и некоторые другие, поднялись на вершину самой высокой скалы, откуда они могли бы осмотреть местность, оставленную позади.
Однако все выглядело спокойным и мирным.
Кэбот, разумеется, был рад встрече с группой лесных жителей, но он не ощущал особой уверенности в том, что их заостренные палки окажутся эффективны против копий, сетей и отточенных клинков кюров. Кроме того, он отлично понимал, что именно на его запах натравят слина, именно на него будут охотиться соратники Пирра, и у него не было никакого желания подвергать опасности своих недавно встреченных товарищей.
Птичий крик, конечно, был предупреждением о том, что охотничья партия вошла в цилиндр.
Кэбот попытался было покинуть их группу, но один из мужчин удержал его за плечо, а Архон подвигал своей рукой из стороны в сторону, словно затирая следы на песке.
Кэбот предположил, что этот жест означал отрицание или отказ. Тогда он попытался сымитировать звук рычащего слина и указал в сторону заросшей лесом равнины ниже их.
Архон только улыбнулся и снова повторил свой жест, как будто заметал следы на песке.
«А может это означало, — пришла в голову Кэбота мысль, — что следы их передвижения или лагеря были удалены? Могло ли случиться так, что охотничий слин не прибыл на этом шаттле?»
Кэбот попытался передать свои опасения Архону, но лидер группы снова повторил тот же отрицательный жест, и начал спускаться с вершины скалы.
«Похоже, они не понимают грозящей им опасности, — решил Кэбот, — как и риска нахождения поблизости от меня».
Той ночью, группа разбила лагерь около спрятанного запаса продовольствия и мехов, одного из нескольких, как предположил Кэбот. Ему принесли шкуры, из которых он изготовил себе свободную тунику, а также выдали заостренную палку, длиной приблизительно футов семь. На ужин он получил полосы мяса дикого тарска, высушенные на ветвях деревьев. Лесные люди не готовили добытое мясо, даже если было взято недавно. Они просто не умели добывать и контролировать огонь. Впрочем, даже имей они это делать, они вряд ли стали бы его использовать, поскольку его свет и дым могли выдать их местоположение. Его подарки, две длинноволосых рабыни, размягчали мясо, пережевывая это для него. Затем одна из них выкопала клубни, оказавшиеся дикими сулами, а другая забралась на дерево Бар и нарвала его плодов, орехоподобных стручков, свисавших с ветвей. Это дерево, насколько мы понимаем, не являлось родным ни Земле, ни Гору. Откусив по кусочку от каждого из предложенных ему угощений, Кэбот жестами дал понять, что рабыни могут поесть сами, что они с благодарностью и сделали. Их новый владелец оказался ими доволен, что ясно следовало из его разрешения им питаться. Когда те из их отряда, кому не было назначено заступить на дежурство, начали расходиться по своим спальным местам, подарки Кэбота легли на землю у его бедра, и начали тихонько поскуливать. Тут к Кэботу приблизился Архон и передал ему два корешка. Тэрл поднес подарок к лицу и принюхался. Судя по запаху, это были корни сипа, хорошо знакомые ему по Прериям. Именно в них содержится активный ингредиент рабского вина. Краснокожие в Прериях дают его своим бледнолицым рабынями в сыром виде, если только не решат использовать их для получения потомства. В сыром, неконцентрированном виде его эффект длятся несколько месяцев, но постепенно рассеивается. В высоких городах Каста Врачей синтезировала из него вино для контрацепции рабыни, эффект которого можно снять только нейтрализующим веществом, названным Релизером. Корень сипа имеет горький вкус, и рабское вино, если не подслащено, тоже на вкус отвратительно. Релизер же наоборот, не только приемлем, но и ароматен, и восхитителен. Когда девушка получает этот напиток, она может начать в тревоге и страдании приняться рыдать о милосердии в ожидании того, что скоро будет послана в сарай вязки, где ее прикуют и, накинув на голову капюшон, оплодотворят, причем сделано это будет рабом-мужчиной, глаза которого тоже будут закрыты. Рабыни, как и другие домашние животные, могут понести только согласно желанию их хозяев. Кэбот поставил на колени свои подарки, и дал каждой из них по корешку, который они, опустив головы и дрожа от отвращения, медленно прожевали и проглотили. Для простоты использовании он дал им имена Тула и Лана. Это были обычные для гореанских рабынь клички.