Здесь находился какой-то старый склад, доверху заполненный диковинными механизмами и запчастями, покрытыми толстым слоем ржавчины и пыли. К счастью, свет здесь был ярким, отчего парень даже на мгновение ослеп.
Японка ощупала лицо своего спутника, будто тот мраморная статуя и его можно трогать без разрешения. Но через секунду тот понял, что она осматривала рану в виде креста.
— Послушай, веди себя тихо, иначе нас поймают, — прошептала она, быстро проведя по его щеке, стирая с нее грязь и кровь.
Алекс только сейчас почувствовал себя бездомный, который не мылся месяц, ведь он так сейчас и выглядел.
Японка повела парня вверх по лестнице, которая жутко скрипела, будто кто-то играет на скрипке. Поэтому им приходилось подниматься как можно тише и осторожнее.
Когда они выбрались, то оказались в тускло-освещенном коридоре. Стены покрывали позолоченные панели, около каждой двери висели завораживающие своей красотой картины и горели светильники.
Место довольно богатое и уютное. Алексу даже стало неловко находиться в таком неряшливом состоянии в таком элитном месте.
Он сейчас напоминал солдата, вернувшегося с фронта, ну, может быть, выглядел чуть-чуть получше. Одежда была хоть и грязной, но вполне целой.
Незнакомка быстро повела спутника вперед, взглядом заставляя не издавать ни малейшего звука. Тот подчинялся, ведь больше ничего не оставалось делать. Либо подчиниться, либо умереть.
Тут она остановилась около двойной двери, сделанной из дуба. Такая дверь крепче любой другой. Алекс даже невольно залюбовался ею.
Японка открыла ее и тихо как мышь зашла в комнату, оставив дверь открытой.
Там было довольно темно, но белый свет луны освещал силуэты мебели. И парень по доносящемуся оттуда храпу понял, что в этой комнате кто-то спит.
Незнакомка подошла к трюмо около окна и стала беззвучно там что-то искать. Если бы Алекс был слепой, то подумал бы, что в комнате никого, кроме спящего человека, нет.
Парень, горя от любопытства, вошел в комнату, хотя понимал, что это было неправильно и опасно. Но ему было очень интересно узнать, кто лежит в кровати. Он так же бесшумно, как та японка, подошел к спальному месту незнакомого человека и внимательно вгляделся в его лицо.
Уродливая физиономия, покрытая шрамами, без сомнения, принадлежало Петру. Он, сам того не ведая, достал из-за пазухи серп и его острый конец поднес прямо к сердцу спящего. Его движение руки было плавным и уверенным. И на миг он почувствовал такую злость, такую ненависть, что ему невероятно сильно захотелось убить Петра. Пронзить его сердце насквозь и испачкать руки в его грязной крови.
И когда он уже замахнулся, чтобы сделать смертельный удар, его кто-то резко схватил за руку и остановил злодейское деяние.
— Боже, что ты делаешь? — в ярости зашипела незнакомка и буквально вытолкнула из комнаты, затем потащила вперед по коридору, который вывел на мраморную парадную лестницу, ведущую к главному холлу.
Над потолком парила огромная хрустальная люстра, ослепляющая своими разноцветными бликами. Потолок поддерживали массивные колонны в виде полуобнаженных женщин. Пол покрывал зеркальный мрамор, в котором Алекс даже увидел свое ужасное на вид отражение.
Японка вместе со спутником сбежала вниз по лестнице. Не успели они спуститься вниз, как что-то рядом с ними пролетело со свистом и с громким звоном впилось в колонну.
Алекс посмотрел наверх и увидел уже хорошо знакомых людей в черном. В руках у них было странное оружие, напоминающее своим видом смесь арбалета и дробовика. Оружие стреляло, судя по прицелу, метко и смертельно. А промахнулись они, видимо, специально, чтобы привлечь их внимание.
Эти парни также бесшумно спрыгнули на пол и без единой эмоции на лице наставили свое оружие прямо на беглецов. Они тут все такие бесшумные? Или в этом особняке отсутствуют все звуки?
Японка заслонила Алекса своим телом и невероятно грозно посмотрела на врагов.
— Акеми, Акеми, — внезапно раздался голос на лестнице.
Алекс увидел широко улыбающегося Петра в розовом махровом халатике и тапочках. Прям грозный тип! От его серьезности хочется упасть и задыхаться от смеха, что парню хотелось сейчас сделать, но внутри вновь закипела чужеродная ненависть. Она его пугала..
— Акеми, я от тебя такого не ожидал. Взяла и похитила моего подопечного. Я удивлен, что он еще тебя не убил. Ты знаешь, кто он?
— Петр, ты уже ничего не изменишь, война проиграна. Это всего лишь теория. Ты ошибаешься насчет Алекса. Он не…
— Акеми, — ласково произнес Петр. — Оставь его. И мы все забудем. Я не хочу причинять тебе зла.
— Хорошо, Петр, — неожиданно произнесла та.
Я на этот миг потерял дар речи.
— Петр, я хочу…
— Правильное решение, моя дорогая. Он наш последний шанс…
— Я не договорила, Петр. Я решила вытащить его из твоих грязных лап. Ты уже погряз в своей мести. Ты уже разучился любить. Кем ты стал? Кем? Куда делась вся твоя доброта?
— Такие, как он, убили мою семью! — в отчаянии воскликнул он, тыча в Алекса пальцем, будто он какой-то паразит и его нужно срочно уничтожить. Это разозлило еще больше. — Я не позволю этому продолжаться! Я хочу остановить этот хаос!
Алекс вытащил свой серп и выставил перед собой.
— Ладно, Петр, — стиснув зубы, крикнул ему парень, — убей. Убей меня!
— Акеми, видишь, она уже контролирует его, — усмехнулся Петр, в надежде глядя на девушку. — Ей нужно новое вместилище.
— У тебя нет доказательств. Она ушла, — прошептала та и достала из своего пояса невероятно острый нож и запустила его прямо в одного из противников.
Нож со свистом разрезал воздух и вонзился прямо ему в плечо, забрызгав его костюм кровью. Словно по команде, типы в черном открыли по Алексу и Акеми огонь.
— Не стреляйте! Они нужны нам живые! — пытался остановить своих охранников Петр, но те будто перестали его слушать и стреляли на поражение.
Пули разбили половину окон, не пощадили даже люстру, осколки которой сыпались на всех дождем, изрешетив мраморный пол, колонны.
Акеми бросилась к выходу, но Алекс внезапно вырвался из ее рук, не понимая своих действий.
Злость вновь завладела его телом. Оно не желало его слушаться. Он словно был зрителем и смотрел боевик от первого лица. Алекс с нетипичной для него ловкостью и акробатикой набросился на одного из своих противников. Его силы вдруг сразили охранника, и он повалил того на пол, как какую-то куклу. Он во время падения выронил свое оружие и остался беззащитен.
Алекс буквально тонул в своей злости и ненависти. Рычал, как дикий зверь, его глаза были безжалостными, кровь прилила к голове. Он слышал, как учащенно забилось сердце. Мышцы были напряжены до предела.
Его рука самовольно вытащила серп и замахнулась им над до смерти напуганным мужчиной. Он что-то пытался сказать, но Алекс не слушал его. Парень пытался вновь овладеть собственным телом. Но оно было теперь не под его контролем. Им управлял кто-то иной. А настоящего хозяина запихнул в глубины сознания, дав лишь возможность наблюдать за всем этим кошмаром.
Рука парня резко опустилась вниз, и острый конец серпа пронзил его врагу голову насквозь. Он сразу же умер, и его взгляд оставил на его лице ужас, который он испытывал перед смертью.
Руки Алекса были испачканы кровью, что заставило задрожать от страха. Каждая клетка тела буквально тряслась, как осиновый лист. Он почувствовал, что из глаз брызнули слезы. Эмоции буквально вырывались из него бурным потоком, который трудно остановить.
Петр с беспокойством посмотрел в сторону Алекса и молча наблюдал за его действиями, Акеми тем временем пыталась понять, что делать дальше.
Ситуация явно зашла в тупик и казалась неразрешимой.
— Она завладела мной, — вдруг произнес Алекс, взяв в руки пистолет охранника. — Но я не хочу стать монстром. Я не хочу больше убивать, — на его щеках засверкали слезы, а в глазах блеснула такая боль, что Акеми будто заранее поняла, что тот собирается сделать.