За ним, на газоне, белобрысый мальчуган что есть мочи месил морду тигру-батуту. Пинал его в нос, со всей силы вкладывался в большие бледные полуприкрытые глаза. Месил отчаянно. Брызжа слюной во все стороны. Пока его мамаша флиртовала с билетером. Всё тот же, в дутой куртке. Пахло сыростью и попкорном.
Тигр шатался усталый и, казалось, не замечал ни его, ни еще десятка ног-малявок прыгающих по его спине.
В ряд на коврике расставлены детские башмачки
Тим остановился. Смотрел. Ждал, наверное, какого-то исхода. Но малец его тот час заметил и, утерев быстро слюни, с визгом убежал в суматоху к другим вшам.
Так и бродил до вечера. Каждый уголок уже был знаком. Все парки. Детские площадки. Два макдака: на въезде и выезде. Местный рынок. Торговый центр. Ларек с шаурмой вместо обеда. Шаурмен всегда стреляет сигаретку.
В четыре освободится Витовт.
Главное поймать его пока он не стал скользким. Такие в момент покрываются блестящей пленкой и норовят выскочить прямо из рук. Лишь бы им не мешали, не трогали. Вот он идёт. Мимо школы, вокруг яблоневой рощи. Еще сухонький. С телефоном в руках. В наушниках слушает что-то. Буквально плывет над асфальтом в своей ракушке, недвижимый, и только кудри покачиваются еле-еле. Начищенные кроссы, наглаженный плащ, высокие носки и изломанный малиново-красный провод зарядки из поясной сумки.
Из гущи и галдежа под сонмом яблонь смотрел на него. На время. На беснующихся детей орущих вокруг.
Он обойдет рощу, скроется, свернув с Зареченской на Мостовую, пройдет во двор и пропадет в подъезде.
Тим выждал немного и двинул следом. Поднялся на этаж. Позвонил в дверь.
«Сегодня так ахуенно отыграли.» - попытался вспотеть Вит.
Он ходил по комнате перекладывая вещи. Тим уселся на диван и приготовился слушать.
«Ну-ка» - подумал он и сказал:
«Всем составом?»
«Ага. - Вит посмотрел на него. - Чай будешь?»
«Давай. И Леха был?»
Тим открыл рюкзак. Вытащил ноут и положил его к себе на колени. Протер крышку рукой, затем включил. На кухне затрещал чайник.
«Опять всем рассказывал какую он машину купил.» - сказал Вит.
Тим достал папку с исписанными бумагами и пересел со всем добром за столик. Ближе к розетке. Вит помялся еще немного. Разлил чай по глубоким пузатым кружкам. Принес чего-то пожевать. Сел за стол и включил комп.
Начал лазить в браузере, пока Тим раскладывал записи. Посмотрел на него, на его ноут. Потом в интернет. Затем произнес:
«Че, как работа в субботу?»
Тим сделал глоток. Скривил рожу и ответил не отрываясь от монитора:
«Отче лютует.»
«Это у вас семейное.» - подумал Витовт. Закрыл все окна и полез в папку под названием «Блять, Блять, БЛЯТ!№»
«Го покурим.» - сказал Тим через пару часов.
Голова гудела, разливая тепло. Ломота в пальцах. Синие, в чернилах, руки. Исписанные листы. И все по-прежнему не сходится и не хочет работать.
«Го.» - сказал Вит и зевнул.
Рано темнело.
На балконе с толстыми рамами. Всюду цветы в сетчатых горшках. Какие-то банки. Тим протиснулся к парапету перешагивая через кованые железки. Все изогнутые, переплетенные, скрученные в плотные вороненые косы.
В окне кухни одиноко горел свет. Внизу парковалась машина. Редкие рябые облака горели в последних лучах солнца.
Тим затянулся, посмотрел в прореху между домами, где пульсировала артерия города. Загруженная машинами и светом фар. Вит сидел на корточках. Лощеный, выпуская дым сквозь зубы, смотрел видео, где Винни-пух на чеченском поет свою песенку.
«Твои уже гудят?» - сказал он.
«Как обычно.»
По ту сторону реки, во двор его дома заезжало такси. С опозданием. Виновато. Таксист ждал, посматривая на пассажиров. Ждал и ****яков. Его жена, разодетая как абажур, копалась в телефоне на соседнем сидении.
«Слушай, - говорил он. - нас уже ждут, я не буду с тобой кататься.»
«Но...» — хотел было начать таксист.
«Вот мой номер. Наменяешь — подъедешь.»
****яков хлопнул его по плечу и, взяв жену под руку, вышел из машины.
Тим облокотился на железки.
«Опять что-нибудь разъебут. — сказал он. — В прошлый раз нашел у себя в кровати пачку от гондонов.»
«Серьезно? — Вит щелчком отправил окурок через парапет. — Где-то мы свернули не туда.»