Разложит бумаги. Подключится к сети. И изредка доливая себе бесплатной газировки. Через маневр, прячась за колоннами от бдительного менеджера «Короля Бюргеров». Будет ждать.
Только чего?
За кустами сирени, удобный столик кафе.
«Ну ты и сучка, Мила.» - смеется она.
Они много галдели пока выбирали место. Кто-то целенаправленно шёл туда. Кто-то сидел там давно. Некоторых он сам перенёс из других мест. Еще с утра, пока солнце не поднялось над мансардной крышей.
Их было несколько. Больше или меньше — не имеет значения. Первой заговорила она. Наверное, в очках с толстой оправой и нарисованной точкой над губой. Волосы в пучок. Черная короткая дутая куртка на манер топа.
Когда вошли, днём, солнце уже заливало верхние этажи. Кто-то, кажется, окликнул ее или, быть может, имя раздалось где-то еще. Но скорее всего он сам это придумал.
«Ну ты и сучка, Мила…» — смеется Рита.
Их подружка хохочет. С самого первого звука. Изредка, прерываясь на бургер. Или беззвучно лыбится, да так, что глаза превращаются в щелки. Она уже уронила ключи. Опрокинула со стола телефон.
«Да пошел он, самурай блять.» - говорит Мила, качаясь на стуле.
Из-за кустов было видно только медь в ее волосах.
Еще одна — сидит спиной. Пришла раньше всех, под серое еще сонное небо. Говорила по телефону. Все говорила и говорила. Шепелявила немного. Теперь нет.
Их подружка беззвучно хохочет. Мила продолжила скрестив руки на груди:
«Всю ночь простоял у меня под окном, представляешь...»
Она отпила из разукрашенной пластиковой кружки. Там чай. Слышно даже здесь. Клюквенный или имбирь. Но хочется, чтобы барбарис или ирландское молоко.
«Как мило.» - говорит Свистуля.
Ее телефон по-прежнему у нее в руках. Мозаичный цветной чехол в маленькую блестящую сеточку.
За накрашенными губами она облизывает обломанный передний зуб. Вверх, затем вниз. Язык щипало. Широкий в основании гладкий слом, кажется еще больше. Его грани сходятся к верхушке под острым углом. Каждый раз она режется об него. Ей кажется, что тонкое, почти прозрачное лезвие зуба вот вот сломается с хрустом.
«А ты чего?»
«Почему его вообще к нам взяли?» - говорит Мила. - «Так бы и не вспоминала, а тут нате. Только в смены со мной просится и нихуя не делает.»
Рита улыбнулась.
«Ну,» - сказала она. - «это вам не Сакуры смотреть.»
«Ой. Да пошла ты.»
«А что за сакуры?» - их подружка впервые что-то сказала.
«Обычные.»
Мила отпила чай, округлила глаза. Хохотушка выжидающие смотрела, не выпуская из рук еду. Затем перевела взгляд на Риту.
«Он ее повел на сакуры смотреть…» - начала было Рита.
«Я где-то слышала, что они помогают зачать.» - оживилась Свистуля.
Ага, сейчас. - не выдержала Мила. - я сама лучше расскажу.
В общем, мы долго время встречались с парнем. Он меня все заставлял дома сидеть и все такое....
Она помолчала. Посмотрев перед собой. Напротив, рядом со Свистулей, сидел сухощавый мужик, лет где-то от сорока. С жесткой щетиной, с залысинами и в синтетическом, темно синем пальто. На молнии и двумя косыми карманами.
Он положил руки на стол и внимательно слушал. Его тонкие губы плотно сжатые губы немного блестели.
«...он меня всё дома сидеть. Сам гулял «типа» с друзьями. А в итоге поебался с какой-то шалашовкой. Но не суть...»
Мужик откинулся на спинку стула, сочувственно кивнул. Затем цокнул и сказал покрутив пальцем в воздухе:
«Какая-то посредственная ***та, как и вот это вот всё.»
«Ну и она поебалась с японцем нашим.» - выпалила Рита.
«С ним?!» - Хохотушку прорвало. - «Да ладно! Как?»
«Ну блять, Рита...» - Рыжуля помолчала. - «Сука ты.»
«А как он на работу-то попал, раз он японец?»
Свистуля подняла брови, но с лицом отсутствующим и безразличным.
«Мы тусили всю ночь, а потом пошли рассвет встречать, как раз весна была.» - продолжила она. - «Там на Зареченской садик разбит вот там то все и случилось...»
«Прямо под деревом?»
«Ага.» - Мила скривилась. - «Все руки ободрала.»
«О, я тебя так понимаю.» - оживилась Свистуля, шепелявя с непривычки, - «Вчера у парня осталась. Так он заставлял меня сосать ему и курить сигарету. Хотел еще с вейпом, но у него что-то там не работало.»
Остановилась, будто смакуя воспоминание и продолжила:
«А потом лил мне рот из бутылки шампанское и так сильно трахал, что оно аж в горле клокотало...»
Она улыбнулась, сверкая дыркой в стройном ряду верхних зубов.
«Кхм...» - первым молчание нарушил мужик. Он сглотнул слюну и продолжил. - «Наверное, секс это единственное место, где Власть и Подчинение идут рука об руку, идут, так сказать, навстречу друг к другу...»
Он поправил воротник и потер руки.
«Как бы растворяются друг в друге, снимая флёр той вульгарности и низости, создавая тем самым нечто большее, свободное от предрассудков наслаждение.»
«Ну вот, а ты на ствол жалуешься»
«А, и она..» - начала было Рита, тормоша Хохотушку за локоть.
«Ах, сука, да залетела я.» - отрезала Рыжуля. - «Маленьким вот таким, сука, самурайчиком.»
Она большим глотком допила свой чай и с силой поставил стакан на стол. Рита пожала плечами.
«Ну ладно-ладно, с кем не бывает» - добавила она.
«Если служат чему-то большему.» - сказал вслух Тим, стоя в ванне.
Он бережно откупорил бутылку. Понюхал. Поморщился. Включил воду стоя у раковины. Потом сделал пару глотков, занюхав локтем. Достал член и начал отливать в раковину, периодически подставляя под струю коньяк.
Хороший, крепкий коньяк, потихоньку переставал быть таковым. Затем поболтал ей на свету. И так же бережно закупорил обратно.
«Теперь единственное.» - подумал он.
Закончив с этим, он убрал коньяк на место. За окном, словно за леску привязанный взлетал вертолет.
Пора выходить.
Тима оделся, погладил кота, и пошел ловить Витовта.