Гермиона не знала, зачем вообще согласилась прийти по адресу. Её тайный Санта, а она была уверена в его личности, заинтриговал её, и Грейнджер хотела посмотреть, что из этого выйдет. Конечно, в её голове были мысли, что это шутка, розыгрыш, и Малфой хочет просто поиздеваться над ней, но ей хотелось верить, что это не так.
Она была влюблена по уши. Он нравился ей ещё в школе. Но тогда это было понятно: кому не нравился Драко Малфой? Однако она никогда не показывала своих чувств. Всё хранилось глубоко внутри, похороненное среди разбитых надежд и несбывшихся мечт. Две параллельные прямые никогда не пересекутся, и Гермиона смирилась с этим. Да и время для любви было не лучшее.
После войны Драко мало с кем общался. Он пришёл в Министерство с явным презрением к такому виду деятельности, но Гермиона чувствовала необходимость помочь ему справиться с этим. Она была добра и вежлива, даже когда он по привычке поливал её ядом. Со временем Драко, казалось, понял, что она ему не враг, и научился относиться к Грейнджер более терпимо. И тогда она влюбилась в него снова.
Но проблема была не только в этом. Гермиона хотела Драко Малфоя. Он приходил к ней во снах и вытворял с её телом такие вещи, что наутро было стыдно смотреть ему в глаза. Она с трудом держалась, чтобы не сорваться посреди рабочего дня и не подойти к нему, залезая на колени Малфоя, обхватывая руками его крепкие плечи. Она провела бы языком по его шее и двинула бёдрами, заставляя его эрекцию уткнуться в её промежность.
Дверь распахнулась так неожиданно, что Гермиона дёрнулась и широко раскрыла глаза. Она сглотнула, когда её взгляд выцепил фигуру Малфоя. Он прислонился плечом к дверному косяку, сложив руки на груди и скрестив лодыжки, и улыбался, глядя на неё оценивающим взглядом.
— Я знал, что ты придёшь, — самодовольно протянул Драко и сделал приглашающий жест рукой, предлагая Гермионе пройти внутрь.
Она переступила через порог, проталкиваясь мимо Малфоя, и стянула с себя шапку и варежки. Она всё ещё не сказала ни слова и чувствовала себя неловко, поэтому прошла вглубь комнаты и задала абсолютно глупый вопрос:
— Ты здесь живёшь?
Позади послышался приглушённый смешок, и Драко вошёл следом, появляясь в поле зрения Грейнджер.
— Пять очков Гриффиндору.
Он подошёл к ней, помогая снять куртку, от чего Гермиона потеряла дар речи. Малфой никогда не вёл себя так с ней.
Её взгляд прошёлся по комнате, выхватывая зелёную рождественскую ель, украшенную шарами, несколько колдографий в рамках, на которых запечатлён он вместе с друзьями или матерью, книжный шкаф, забитый книгами до отвала, большой чёрный диван, сделанный из кожи. Со вкусом, но без излишеств. Ничего вычурного. Ёлка даже создавала ощущение уюта, хотя Грейнджер была уверена, что он наряжал её не сам. Драко не любил Рождество, и она это знала.
— Вижу, ты не удивлена, что это я? — спросил он, вешая её куртку рядом со своим пальто в коридоре.
— Ты оставил слишком много подсказок. Я не настолько глупа, чтобы не догадаться, — фыркнула Гермиона. — Итак, где мой подарок?
Грейнджер повернулась лицом к Драко. Её глаза прищурились, но игривый блеск давал Малфою понять, что игра началась.
— Ты попала в мою квартиру, разве это не достойный подарок? — притворно возмутился он. — Многие только мечтают об этом.
— Я мечтаю о другом, — отрезала Гермиона.
— Да? О чём же? — мягкая усмешка исказила черты его лица, а глаза потемнели.
Гермиона не ответила, смутившись. Их разговоры никогда не переходили в эту плоскость, и она плохо понимала, как себя вести.
— Так ты собираешься рассказать мне, что за подарок приготовил? — её попытка сменить тему не осталась незамеченной, но Драко позволил ей это.
— Я собираюсь показать тебе, — тихий голос разбудил что-то внутри Гермионы, вызывая дрожь по телу. Она сглотнула, когда Драко подошёл ближе. Настолько, что она могла ощутить его дыхание на своей коже. Аромат его парфюма ударил ей в нос, и Гермиона затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.
Она ощутила касание к тыльной стороне своей ладони. Длинные пальцы Драко оглаживали кожу, поднимаясь по предплечьям вверх. Его глаза неустанно следили за её реакцией. За тем, как Гермиона выдохнула, приоткрыв рот, как закрыла глаза, чувствуя, как по телу растекается жар, как она вздрогнула, когда его ладонь задела полушария её груди.