-Кто он тебе? - сквозь зубы выплюнул он. От удивления брови Шэнон взлетели вверх.
-Я тебе расскажу кто он. Это человек который вернул меня из бездны моих воспоминаний. -Шэнон медленным шагом подходила к нему. - Воспоминаний, что ты и Лола подарили мне на последок. - Спина Кристиана напряглась. - Воспоминаний, которые начали душить меня лишая возможности дышать. Я тебе расскажу каких воспоминаний, хочешь?
Лука громко чертихнулся, Кристиан схватился за голову
-Что же ты прячешься. Тебе уточнить что значить лапать женщину? - Шэнон ухмыльнулась. - Это когда ты начинаешь раздевать её ещё с улицы. Когда рвёшь на ней одежду, сгорая от вожделения. Это когда ты не видишь минуту что бы овладеть ею и даже не успеваешь снять штаны..
-Шэнон, прошу тебя — Лука попытался остановить этот бред.
-Отчего же, Лука? Давайте смотреть правде в глаза! Почему же меня можно обзывать уличной девкой, а его, что изменял мне каждую минуту нашей совместной жизни с моей подругой, никак!
-Я не называл тебя уличной девкой, следи за словами! -резко развернувшись к ней, прорычал Кристиан. - И я не изменял тебе с самого начала. Я тебе уже это говорил.
-А мне наплевать уже. - резко перебила его Шэнон. Краска слетела с лица мужчины. - Ты закончился там где произнес, что для тебя существует единственная женщина — Лола. Ты умер для меня тогда, когда в первый раз изменил мне с ней. Ты предал меня тогда, когда глядя в глаза лгал. И не смей, слышишь, не смей говорить, как мне поступать в моей жизни. Она уже моя — моя жизнь. И тебя в ней нет, что бы орать и оскорблять. У тебя нет права судить мои поступки, нет права орать на меня, нет права вообще вспоминать обо мне, слышишь! - прокричала Шэнон.
-У меня оно есть! -Кристиан сжав кулаки двинулся к ней. Ты еще моя жена!
-Вовремя же ты вспомнил об этом! Но твои моральные права закончились давно, а юридическим скоро конец! Так что, веди себя достойно себя и заботься больше о своей единственной женщине. Меня забудь навсегда, слышишь? Навсегда!- крикнув это Шэнон вылетела из кабинета оставив за собой гробовую тишину и адский страх. Лука и Кристиан смотрели ей вслед и боялись произнести слово.
Шэнон стояла и смотрела на своё отражение в зеркале. Вроде все та же, но уже другая. Сломленная или просто уставшая? Этого не понять, слишком мало времени прошло. А сколько должно пройти, чтобы душевные раны зажили? А заживают ли они вообще? Ведь после ран остаются шрамы. Разные шрамы. Порой глубокие и чётко выраженные, а порой маленькие и совсем незаметные. Интересно, какими будут мои шрамы, думала Шэнон. И как же миновать этап еще не заживших ран, если тебе каждую минуту в эту рану тыкают пальцем.
Шэнон тряхнула головой. Хватит думать, надо начинать забывать. Чем больше она будет думать, тем медленее будет исцелятся. Надо было забыть всё, всё что было до этого момента! Забыть и вырезать четыре года жизни, дабы начать новую, без боли и без Кристиана. Опять это имя как ножом полоснуло сердце и спазм сжал горло. Шэнон устало закрыла глаза.
-Я устала думать и чувствовать эту боль, Мари. - Шэнон открыла глаза и посмотрела в зеркало. За ней, на краю кровати сидела Мари. На её лице отражалось сочувствие. Уже несколько недель как Шэнон жила у неё и день ото дня подруга наблюдала за её мучениями. К сожалению, Шэнон не смогла уладить все дела за неделю, как обещала Кристиану. Уж слишком много вопросов надо было решить прежде чем уйти. Она спешила, но как на зло, ниточки связывающие её с рестораном не уменьшались. Каждое утро Шэнон с наигранным энтузиазмом уходила на работу и возвращалась поздним вечером. Она не оставляла себе и минуты свободной, что бы думать. Мари её понимала. Шэнон боялась своих мыслей и того куда они её приведут. Покой к ней приходил только ночью, во сне. Но и тут Мари была уверена, что сны были без сновидений.