- Камень знает местонахождение Гранлока в астральном мире, но для того что бы перенести нас туда, нужен обряд очищения, - Даар глубокомысленно замолчал, но потом продолжил. — Знаешь, как в сказках про миры, где нет магии, расправлялись с ведьмами?
- Нам придётся сгореть?! - Ниэра пыталась держать себя в руках, но ощутимо дрожала, хотя возможно, в этом был повинен очередной порыв ледяного ветра.
- Не совсем. Согласно легендам, объятый астральным огнём не горит физически, а скорее духовно, очищаясь от всего земного, - ответил маг, он был не совсем уверен в сказанном, но другой информации у него не было.
Илрос хотел было возобновить связь с Йоной, но передумал. Ему не хотелось просто так сгореть в огне, но разве она послала бы их на это, зная, что они тут же погибнут? О, нет, они наверняка играют не последнюю роль для драконессы, раз она открыла им уже столько тайн, и вершину этой горы. Он доверился ей в первый раз, а значит, так следует поступить и сейчас.
- Я думаю, нам стоит довериться ей снова, — сообщил свои мысли капитан. — Время уходит.
- Я готов, — ответил маг, по лицу которого читалось обратное.
- Очистим астрал от Гранлока! – решительно произнесла Ниэра.
Должно быть, драконесса слышала всё, хотя и находилась на почтительном расстоянии, потому что когда они направились к ней, она тоже сделала шаг на встречу. Холод пронизывал до костей, метель ни на минуту не умолкала, но и мысль о том, что вскоре удастся, наконец, согреться, не радовала.
Они встали напротив Йоны. Никто больше не пытался общаться с ней, они просто взялись за руки и закрыли глаза. Шум снежного вихря на мгновенье смолк и откуда-то из далека раздался треск, подобный ломающемуся льду, только значительно сильнее.
Илрос не смог удержать глаза закрытыми. В тот самый момент, когда он их открыл, ему представилась ужасающая картина. Всё, что он увидел в тот миг, надолго отпечаталось в его сознании. Из открытой пасти гигантского дракона сияющим фиолетовым столбом на них летел призрачный огонь. Казалось, что всё вокруг померкло, стало ненастоящим. Перед глазами капитана встали картины былых сражений, лица умерших товарищей и бравых командиров. Он видел всё это столь отчётливо, что мог, как будто, вернуться в любой этот миг, но предпочёл настоящее прошлому.
А столб пламени был уже рядом, в нескольких сантиметрах от троих друзей. Время словно бы снова остановилось. Но в этот раз это было совершенно иначе. Ничего изменить было нельзя.
В следующий миг огонь объял путников.
Все трое почувствовали жар огня на своём теле. Но не успели они вскрикнуть, как неутомимое чувство полнейшей скорби захватило разум героев. Жар огня отошёл на дальний план и уже не так волновал их, как бесконечная вселенская тоска, со всей нечеловеческой силой обрушившаяся на них. Если и существовал где-то ад, то он был таким. Угнетённое существование, где даже слёзы не смогут выразить и малую часть тех мук души, что испытывали путники.
И в тот миг, когда скорбь достигла своей наивысшей отметки, после которой разум не смог бы остаться прежним, все трое провалились в небытие.
Глава 7
- Ну, вот и всё, подлый мошенник! - раздался чей-то резкий голос.
Маг понял, что вокруг что-то происходит и он уже не чувствовал той скорби и боли, что немилосердно сжимали его со всех сторон несколько мгновений назад. Зато он чувствовал нечто другое. Нечто неприятное. Его онемевшие руки были перед ним, но он не мог разомкнуть их. И сзади то и дело кто-то грубо подталкивал его в спину. Идти было сложно, ноги почти не слушались его, они онемели и ныли. И Даар не мог ничего видеть. Лишь слабый свет проникал к нему внутрь материи, которой была обвязана его голова.
Наконец кто-то резко сорвал то, что не давало свету и свежему воздуху проникнуть внутрь. Это оказался холщовый мешок. Если бы его перетянули чуть больше, маг бы наверняка задохнулся. И никакие силы бы его уже не спасли.
Мир пёстрых красок обрушился на юношу отовсюду. Его вели через толпу зевак стражники неизвестной державы. Люди веселились и смеялись, и лишь очень не многие настороженно вглядывались в его лицо. В основном, на глаза попадались всякие оборванцы и люди самых низших сословий. Их можно было бы без труда узнать и так, не смотря на одежду. Всё было написано у них на лицах — врождённая печать нищеты и скудоумия красовалась почти на каждом.