Шествие проходило во внутреннем дворе замка, на улице. Это, вероятно, было специальное место для церемоний и пиршеств. Сам замок представлял собой величественное древнее строение, каких Даар никогда не видывал, и даже не читал про такие сооружения. Тут было намешано множество стилей построения, но столь искусно, что было больше похоже на миф. Откуда в древности могли быть такие знания? Гладкая каменная кладка, идеального белого цвета разве что не блестела. Причудливые кованые решётки на окнах отлично вписывались в общий вид. Замок украшали флаги, ничего не говорящие Даару символы на которых буквально кричали о своей значимости и грозном нраве. Солнце было высоко, на небе не было ни единого облачка.
Тут маг заметил, что впереди, словно богами отмеченное и освещённое солнцем, стояло сооружение, природа которого Даару очень не понравилась.
Это была незамысловатая, но приводящая в трепет любого, кому суждено встретиться с ней, конструкция. Лезвие между брусками потемневшего лакированного дерева крепилось сверху. Внизу было отверстие, рядом с которым стояла корзина. Нижние бруски и корзина были другого цвета, значительно темнее.
Ещё была верёвка, привязанная к стволу небольшого дерева, которое стояло совсем рядом. Неподалёку от верёвки сидел человек, опоясанный мечом. Голова его была скрыта под материей чёрного цвета, с прорезями для глаз.
Гильотина. Это была гильотина. Мага вели на казнь. Но что он сотворил?
И как будто в ответ на вопрос где-то сзади послышался всё тот же голос.
- Жалкий грешник! Теперь ты ответишь нам за свои преступления! - кричащий бас явно имел зуб на мага. — Молись, пресмыкающийся, своим кровавым богам, что бы они помогли тебе после смерти!
Маг хотел обернуться, но получил по спине чем-то тяжёлым. От боли и неожиданности он чуть не упал, но всё же смог устоять на ногах. Ему так же удалось не взвыть от боли, но повторять попытку обернуться, что бы узнать, кто его так люто ненавидит, не решался.
Да это было и ни к чему. Люди вокруг тоже не слишком-то сочувствовали. Иные бросали в мага картошкой, или даже камнем. Огрызок яблока ударил мага в голову, толпа взорвалась смехом. Однако после того как кто-то попал в стражника, и получил от него, и его товарищей несколько сильных ударов эфесом меча, дальнейшие посягательства в этом направлении прекратились.
Почему эти люди такие жестокие? Неужели тут так принято — потешаться над несчастным, чья участь и так не завидна. Да и в чём была вина Даара?
Наконец, его подняли по ступеням на эшафот. Один из стражников, как две капли воды похожих на своих боевых товарищей, снял кандалы с ног и рук мага. Только теперь он понял, что помимо кандалов, его руки были связаны тугими верёвками.
- Не делай глупостей, — прохрипел стражник, уходя. — Бежать тебе некуда, а магией пользоваться ты не сможешь. Хотя бы умри достойно, ничтожный червяк.
С этими словами он спустился вниз, и стражники скрылись в толпе зевак, круг которых сомкнулся возле эшафота.
Палач встал. Вытирая руки о свою чёрную робу, он бесцеремонным и профессиональным жестом схватил за шиворот Даара и быстро впихнул его голову в отверстие внизу гильотины.
Что-то щёлкнуло сверху. Это был всего лишь замок, который не давал возможности открыть устройство. По телу Даара пробежалась дрожь.
Маг стаял на четвереньках, с завязанными руками и смотрел на любопытствующую толпу. Из его глаз потекли слёзы. Он никак не мог ничего понять. Он ждал, что в любую секунду лезвие обрушится на его шею, и боялся этого страшного мига.
Однако, вместо того, что бы обрезать верёвку, палач вышел вперёд так, что бы его видел и маг, и заворожённая толпа. С такого ракурса было больше похоже на то, что актёр вышел на сцену, читать свои незамысловатые стихи.
Но не стихи громогласно огласил палач.
- Ты, мерзкий грешник, будешь предан смерти через отрубание головы. - возвышался голос палача. - Твоё счастье в том, что наш государь милостив к тебе, и разрешил уйти тебе без страха. Многие до тебя совершали и менее тяжкие преступления, но даже их казнили иначе — лицом вверх. Однако тебя, жалкого раба своих никчёмных иллюзий, стоило бы сначала хорошенько испытать. Но милость нашего государя не знает границ. Многие, очень многие мерзавцы, такие как ты, просто мечтают о твоей участи, гния в наших священных темницах испытания духа.