— Кто вы?! — грозно спросил полковник, нащупывая под курткой ПБ.
— А вы кто, чтобы задавать мне вопросы? — скривил губы незнакомец.
Но Топтыга вдруг встал на сторону Ткачёва.
— Ты это, гражданин второй секретарь, с ментом не спорь. Мне в доме не нужны неприятности.
— Второй секретарь?! — удивился Андрей Викторович. — И что вы тут делаете?
— Ладно, Мишин… Разговора не получилось, — поднялся секретарь горкома. — Пойду я…
— Идите, товарищ второй секретарь, — усмехнувшись, напутствовал Андрей Викторович.
Когда партийный чиновник вышел из комнаты во двор, то Ткачёв подумал, что Хмель вытрясет из него всё, о чём даже тот не подозревает.
— Ну, Топтыга, рассказывай, и о чём ты тут разговаривал, — полковник присел за стол. Пистолет немного мешал, но Ткачёв счёл не лишним держать его наготове.
— Дурак он, — «авторитет» прикурил папиросу и выпустил клуб дыма. — Он думает, что я такой лихой «джентльмен удачи», а я — просто вор. Это большая разница.
— И что он тебе предлагал? — поинтересовался полковник, оглядываясь на затаившуюся Серафиму.
— Знаешь, я не скажу тебе… А там думай, чего хочешь.
Андрей Викторович подумал, что не стоит терять время на пустую болтовню.
— Тогда скажи мне, Топтыга, как Антон Цыганков оказался в Зареченске.
— Мне позвонили и сказали принять Цыгана, — уклончиво и не называя имен, ответил «авторитет». — Как в твоём случае.
Теперь полковник сложил почти все части сложной конструкции под названием «зима в Зареченске», и решил прояснить один маленький штрих.
— Тут мальца задержали, а у него в куртке пистолет. Не знаешь — чей?
— Врешь, мент! — не сдержалась Серафима. — Не нашёл пацан пистолет!
Она тут же сообразила, что совершила большую ошибку. Но, судя по реакции Топтыги, последний был не в курсе того, что сделала его сестра.
— Серафима, — проревел «авторитет», — чего я не знаю?!
Воровка молчала, со злостью поглядывая на полковника.
— Тихо, — махнул рукой Ткачёв. — Вы потом сами разберётесь в своих семейных делах. Мне нужно: первое — сейчас Серафима скажет, с кем она связалась; второе — завтра вы все сидите на попе ровно целый день. И своим корешам это передадите. Кто высунет нос на улицу, того буду считать врагом. Уяснили?
Дождавшись подтверждающего кивка Топтыги, полковник выжидающе посмотрел на его сестру. Та, под злобным взглядом брата пробурчала:
— Он взял меня на базаре — на кошельке. Сказал, что посадит…
— Да кто — он?! — рыкнул Топтыга. — Говори!
— Гладышев…
Андрей Викторович встал, кивнул Топтыге в знак благодарности.
— Я через задний двор выйду, — и оставил брата и сестру выяснять отношения.
«Волга» все ещё стояла у дома. Полковник подошёл и открыл дверь водителя. Второй секретарь сидел, прижав к носу ком снега, а сзади него Хмель самодовольно улыбался.
— Полковник, я не думал, что в этом городе столько желающих получить полмиллиона. Что будем делать с этим? — он кивнул на второго секретаря горкома.
— Грише надо позвонить — пусть он разбирается.
— Я не хочу к Григорию Михайловичу, — гнусаво пробормотал партчиновник. — Он страшный человек!
— Может его прямо здесь пристрелить?
Вопрос агента привел второго секретаря в ужас, и Ткачёв понял, что тот не может быть Главарём. А приехал предложить уголовникам напасть на инкассаторов за долю в этом деле. Видимо почувствовал, что Козыреву «светит» понижение и ссылка в места не столь отдалённые. А место первого секретаря горкома останется вакантным. Оставалось только занести некую сумму первому секретарю областной организации, и вопрос с назначением на вакантную должность был бы улажен. Ткачёв не был далёк в своих предположениях, с единственной разницей, что второй секретарь приехал к Топтыге выменять компромат на него, взамен информации об инкассаторах. Но Топтыга не был круглым идиотом и отказался. Идиотом стал второй секретарь, посчитавший, что «авторитет» с легкостью согласится на такие условия. Да ещё некстати объявился Ткачёв.
— Надеюсь, товарищ второй секретарь горкома, что теперь мы будем сотрудничать? — полковник незаметно подмигнул Хмелю.
— Да, да, да, — поспешил согласиться чиновник.
— Тогда поехали. А по дороге вы нам всё расскажете о Гладышеве…
Глава 17
Отпустив словоохотливого партийного чиновника, Ткачёв и Хмель вернулись к дому на Советской улице. Румянцев и Нодия нашли майора Поплутина на автобусной остановке пьяным в стельку, о чём и поспешили сообщить. Им было приказано срочно привезти майора в дом к Андрею Викторовичу.