— Присядем, — сказал Ткачёв, напомнив русский обычай немного посидеть перед трудной и дальней дорогой.
Оперативники и Хмель послушно расселись. Через минуту агент поднялся.
— Я завожу машину. Через десять минут, — он посмотрел на наручные часы, — выходим.
Ткачёв тоже встал и обратился к операм.
— Саша, Сережа, Жора… Чтобы не случилось, не теряйте разум… Друг друга страхуйте и прикрывайте… Не суетитесь и не поддавайтесь на провокации… Враг умел и хитёр… И всё время будьте на связи — рации у нас хорошие.
— Не волнуйтесь, Андрей Викторович, мы всё понимаем, — сказал Поплутин, поправляя бронежилет.
— Тогда… удачи нам.
Опера друг за другом вышли из дома и сели в машину, прихватив сумку для инкассатора Ильи. Последним сел Ткачёв, закрыв ворота заднего двора.
— Сейчас едем к управлению ГУВД, но близко подъезжать не буду, — Хмель крутил руль, поглядывая в зеркала. — Группа майора десантируется и забирает сумку из багажника. Общая связь по первому каналу. Мой канал второй, третий канал у полковника, а далее — по старшинству. Рация инкассатора настроена на шестой канал. Думаю, он разберётся — не маленький.
Жигули мягко катили по улицам, на заднем сидении, с двух сторон прижатый внушительными телами, сопел Нодия. Выбрав удобное место для парковки, Хмель остановил машину и безмолвно кивнул операм Зареченска, протянув ладонь к заднему сидению. Милиционеры поняли этот жест и каждый, выходя из машины, шлепнул по ней — кто кулаком, кто тоже ладонью. В этом был некий сакральный смысл действия — доверие и полная готовность.
— Давай заглянем кое-куда, — Ткачёв взглянул на Хмеля, когда опера гуськом потянулись к ГУВД по заснеженной тропинке.
— Я так понимаю, что к «Ландышу»? — агент лихо вырулил на дорогу.
— Ты правильно понял… Надо взглянуть на это "логово".
Глава 18
До кафе доехали быстро — на улицах почти не было транспорта. Припарковались. Ткачёв хотел вылезти из машины, но Хмель остановил его и протянул небольшой бинокль. Полковник взял, подумав, что будет лучше рассмотреть кафе издали, чем крутиться у дверей.
Здание кафе выглядело безжизненным, на двери висела табличка «закрыто». Ткачёв не знал, радоваться ему или огорчиться. Табличка, возможно, доказывала, что бандиты готовятся к нападению и расчёты полковника верны, а с другой стороны — это и пугало.
Он вернул бинокль Хмелю:
— Поехали на завод.
Агент не спеша вырулил на дорогу и быстро набрал скорость. Теперь машина неслась по тихим улицам Зареченска к выезду из города. Ткачёв не понял такой манёвр.
— Проедем к заводу «огородами», — пояснил Хмель. — Вдруг они поставили кого-то наблюдать за входом. На завод пройдём через грузовые ворота. Со сторожем я договорюсь.
Ткачёв согласился с доводами агента. Сейчас можно одним неосторожным шагом испортить выполнение операции. Он нажал кнопку передатчика:
— Четвёртый, я — третий… как у вас дела?
Рация зашуршала, и послышался голос Поплутина.
— Не мешайте, третий. У нас развод. Гладышев инструктирует, правда, очень нервничает…
— Принял, четвёртый…
Хмель усмехнулся.
— Полковник, ты прямо «коммандос». Не засоряй эфир. Рано ещё…
Какое-то время ехали молча, потом агент озаботился:
— Не нравится мне этот Гладышев. Какой-то он скользкий…
Ткачёв отключил рацию.
— Я тоже подозреваю, что неким боком он во всем этом деле. Рвения к расследованию никогда не проявлял. Я даже и видел то его всего пару раз. Но на Главаря он тоже не тянет. Тот, наверняка, ненавязчиво контролировал бы…
— Очень плохо, Андрей Викторович, что мы не вычислили Главаря. Если уйдёт, то мы и не найдём его никогда.
— Найдём, — убеждённо сказал полковник. — Без связи он просто никто. А связи у него есть, значит найдём.
— У тебя есть соображения? — насторожился Хмель.
— Есть. Вот закончим… тогда расскажу. Непросто всё это. Много людей увязло в Зареченске. А выход из лабиринта только один.
— Тебе виднее, — Хмель сбавил скорость заезжая на неприметную лесную дорогу, ведущую к заводу радиотехнических конструкций. Машина поехала медленно, подпрыгивая на ухабах.
Агент остановил Жигули, не доезжая до грузовых ворот с полкилометра, немного проехав в лес. Они вышли из машины и Хмель, прежде чем пойти к воротам, внимательно осмотрел в бинокль стоянку перед ними и дорогу, идущую из города.
— Тихо всё, — он махнул Ткачёву, и они пошли к воротам.
— И как ты будешь договариваться со сторожем? — ехидно поинтересовался полковник.