Необходимо всё обдумать. Самому. Без отвлекающего фактора в виде тающей в его объятиях любимой женщины. Когда-то он думал о том, что у Мэри всё должно быть правильно: большой дом, дети, штакетник, собака. Получается, что и ему это тоже подходит, потому что для него правильно - быть с его Мэри. Именно поэтому сейчас он должен её отпустить - чтобы с самого начала в их жизнях всё шло по порядку. И неважно, что это их второе начало. Многие ли получают второй шанс на счастье? Своим Мэтт Крайтон всерьёз собирался воспользоваться.
Глава 17
Да, ответного признания не последовало, и это неожиданно ранило Мэри. Но Мэтт сказал «сегодня, завтра, всегда». «Всегда» в этой конструкции ей нравилось больше всего. Это обещанное «всегда» будоражило и одновременно пугало, потому что непонятно, как жить с ощущением чего-то непреходящего.
Та просьба была неслучайной - сработало подсознание. Конечно, она будет стараться, будет работать над собой, чтобы интерес Мэтта не пропал, но, если не получится, он пообещал сказать об этом прямо. Ради того, кого любишь, меняться приятнее всего, и ей точно есть над чем работать. Но вот вопрос, а надо ли? Ведь Мэтт сказал, что хочет её - вот эту самую Мэри, какой она есть сейчас. Может, и не надо ни над чем работать. Следует просто быть собой, однако просто в её жизни никогда не было. Какой-то подвох обязательно должен присутствовать, и Мэри голову сломала, пока его выявила. Но выявила же: за всей радостью, что обуяла её после слов Мэтта, она не обратила внимания на главное - а в качестве кого он «хочет её в своей жизни».
Впрочем, так ли важна суть кем она для него станет и долго ли продлится его «всегда». Один день, ещё одну неделю, месяц, год - она проживёт их рядом с любимым и будет счастлива. Снова отравлять себя мыслью о конечности своего счастья Мэри не могла, да и не хотела. Делай, что должно, и будь, что будет. Для неё должно находиться рядом с Мэттом, остальное не суть важно. Хотя, нет. Кое-что важное ещё следовало сделать, и сделать немедленно.
Уезжая с приёма, Мэри поставила телефон в беззвучный режим и снова взяла его в руки, когда ехала к Роберту. Алекс не давал о себе знать. Вероятно, думает, что она мирно спит в их номере и не желает будить звонком. Но она не спит. Она только что от него ушла. Конечно, лучше бы отложить объяснение на утро и точно сделать это не по звонку, но выхода не было - в противном случае её отъезд походил бы на бегство.
Выведя на экран имя Алекса, Мэри посмотрела на фотографию человека, с которым ещё двенадцать часов назад занималась любовью. Вот так всё и происходит: мгновение - и тот, кого ты считал близким, уходит. На этот раз снова ушла она и, памятуя свой опыт с Мэттом, не собиралась делать это молчком и решительно провела пальцем по экрану, посылая вызов.
Спустя два гудка её перекинуло на голосовую почту. Иметь дело с бездушной машиной хотелось ещё меньше, чем с голосом Алекса, поэтому надиктовав нейтральное «Я уехала к Роберту. Поговорим утром», Мэри нажала «отбой» и выключила аппарат.
Роберт встретил её у парадного входа, помог выйти из машины и сразу повёл на второй этаж - в гостевое крыло большого двухэтажного дома в западном пригороде Сиднея. Он не задал ни единого вопроса, хотя, она знала, что их у него скопилась целая масса, но, показав Мэри её комнату и убедившись, что она ни в чём не нуждается, оставил одну. С большим наслаждением Мэри наконец вылезла из измятого платья и, оставив душ на утро, забралась в кровать. Но сон так и не пришёл.
Разница во времени между Нью-Йорком и Сиднеем составляет четырнадцать часов. Утро в Австралии - это конец рабочего дня в Америке накануне. Постичь это тяжело, а вот перестроится на Сиднейское время - запросто. Около семи утра Мэри перестала себя мучить, встала с постели и приняла душ. Мытьё головы помогло, и ещё около получаса она с увлечением сушила волосы. Так что, когда, закутавшись в большой банный халат, она, наконец, спустилась на первый этаж, было уже около восьми, и Роберт встречал её с кружкой горячего кофе.
- Чёрный. Без сахара, - заметила Мэри, принимая из его рук большую керамическую кружку. - Ты явно намекаешь на серьёзный разговор, потому что точно знаешь, какой именно кофе я предпочитаю.