Она вздохнула. Только ее дыхание нарушало эту невероятную тишину — эту бездонную пустоту, которая в конце концов действовала ей на нервы. Через лобовое стекло она разглядела столбы дыма, поднимающиеся над вершинами. Другие. Тридцать четыре человека занимали фургоны, автофургоны или сборные дома вокруг заброшенной деревни. Другие люди, такие же электрочувствительные, как она. Люди, организм которых больше не переносил вездесущих волн Wi-Fi или даже мобильных телефонов. Симптомы были ужасными: постоянный шум в ушах, сильный псориаз, бессонница, но прежде всего мучительные головные боли, которые не могли унять никакие лекарства.
Некоторые, прежде чем оказаться в этой ничьей земле, пытались изолировать свои дома специальными материалами или носить шлемы, изготовленные из смолы, которая должна была защищать мозг от невидимого излучения. Они пробовали все, чтобы избавиться от недомоганий. Но безрезультатно. Не существовало сертифицированных ВОЗ исследований по электрочувствительности. Не было терапии, не было исследований, и даже укрытие в редких «черных точках» Франции не решало проблему: поскольку правительство ввело политику «Нулевых черных точек!, - даже в самых отдаленных уголках страны были установлены ретрансляторы, а спутниковые сети покрывали каждый квадратный метр территории, которая до этого была в безопасности. Это был ад для этих измученных людей, известных также как «кораблекрушенцы волн. - К счастью, за них боролась горстка ассоциаций и организаций, в том числе Zero onde, которая поставила перед собой цель восстановить эту деревушку, расположенную в электромагнитной пустыне — благодаря высоте над уровнем моря и отсутствию какой-либо человеческой деятельности в радиусе пятнадцати километров — чтобы в долгосрочной перспективе превратить ее в экопоселение, где могли бы жить около ста электрочувствительных людей. Было даже запланировано развитие «зеленой» экономики для отдыхающих, страдающих от стресса и решивших прервать любую форму общения с остальным миром хотя бы на несколько дней.
Вера была частью бригады, которая с весны до середины осени помогала рабочим в восстановлении в обмен на временное жилье и вознаграждение.
Это было подобие социальной и профессиональной жизни, которое продолжалось в теплые дни. Но зимой жизнь на стройке замирала, как будто ее засасывала тьма, и электрочувствительные люди – бывшие руководители, учителя, банкиры с разрушенной семейной жизнью... – укрывались в своих убогих жилищах, потому что не знали, куда еще пойти.
Этот лес был их пространством свободы.
И самой страшной тюрьмой.
4
Тьма. Глубокая, неизменная. С закрытыми или открытыми глазами. При каждом моргании Джули ощущала сопротивление, как шелест ткани. Ей казалось, что она парит где-то в неопределенном месте, вдали от человеческого мира.
Полностью связанная со своим внутренним миром, с этой вселенной циркулирующего кислорода, бьющегося сердца, кровяных телец, ударяющихся о стенки артерий.
Живая. Это была первая мысль, которая пришла ей в голову, когда автоматические рефлексы уступили место сознанию. В тумане Джули поняла, что с ней произошло что-то серьезное, и все в ее голове перемешалось. Рев двигателя, ощущение скорости, запах больничных препаратов вокруг нее. И то, что мешало ей глотать. Респиратор. Интубация. Сильный удар. Возможно, авария. В любом случае, она была в критическом состоянии. Нужно было действовать быстро. Мчаться на вызов. Скорая помощь, отделение, анестезия, операция.
Мозг сразу отверг эту мысль. К тому же, это не трубка раздражала ее горло, а отвратительный кусок ткани. Вставленный ей в рот. Вкус жира и бензина. Головная боль, тошнотворные испарения, которые приходили и уходили волнами, как прилив. Ей показалось, что она снова теряет сознание, как будто она находится под ледяной коркой, прежде чем с трудом вернуться на поверхность в поисках воздуха. Звуки, которые она пыталась издать, вибрировали в ее ноздрях и едва преодолевали барьер губ.
Тогда Джули поняла. Она была связана, руки за спиной, ноги обездвижены. Запястья горели, лодыжки болели от того, что слишком сильно терлись друг о друга. Она закричала, почувствовала, что задыхается. Попробовала еще раз, снова и снова, пыталась двигаться, как могла. Бросалась на стены со всех сторон. Затем, несмотря на волнение, услышала вдали приглушенный звук. Музыку. Багажник. Ее заперли в багажнике машины.
В ее голове закружился ураган вопросов. Где? Как? Почему? Память казалась спрятанной за черной занавеской, которую она не могла открыть. Голова кружилась, ее, должно быть, укололи чем-то или избили до потери сознания. В памяти всплывали лишь отдельные фрагменты, бессвязные обрывки воспоминаний. Она на велосипеде. Спуск, камни. Класс. Смех. Она ест пиццу со своей подругой. Она танцует. Ручей, преграждающий ей дорогу. А потом только длинный темный туннель.