- Ну, как, работает? Тебе нравится? Думаешь, персонажи слишком поверхностные?.
Он не искал лести, наоборот. Он нервничал, когда она говорила, что все идеально. Его намерения были искренними, он слушал ее и, если нужно, вносил поправки. Она давала ему идеи, свою точку зрения, он принимал или отвергал. Он нуждался в ней, а она в нем. Она давала советы его мучителю, разговаривала с ее похитителем, читала книги убийцы. Однажды она даже рассмеялась над одним из его анекдотов, и это очень обидело его. Она не простила ему этого несколько недель. Так же, как она не простила себе, что испытала искреннюю печаль, когда он рассказал ей о своей сумасшедшей жене, о детстве, проведенном в интернатах, где он подвергался всевозможным издевательствам, о сыне, которого он завел слишком молодым и который теперь его ненавидел.
Эти эмоции, которые иногда захлестывали ее, были необъяснимы и еще менее рациональны. Это был скорее вопрос выживания. Но даже если она смеялась или плакала перед ним, она продолжала мечтать о том, чтобы вонзить ему нож в сердце. В глубине души она проклинала каждый час каждого дня, прошедшего после неудавшегося побега, тот ужасный момент, когда ее импровизированное оружие задело только его ребра...
Однако с годами условия содержания значительно улучшились. Она стала объектом для этого психопата, и пока объект оставался на своем месте, все было в порядке. Он не трогал ее, не насиловал: муза была священным существом, которое нужно было беречь. Уже несколько лет он регулярно возил ее на пляж.
Всегда в безлунные ночи. По этому случаю Калеб хотел, чтобы она надевала коньки без лезвий. Он крепко завязывал шнурки. В таком виде ей было невозможно сбежать. Тем более что он привязывал ее правое запястье к своему черной веревкой.
Вместе, бок о бок, они бродили по лабиринту, из которого она не могла сбежать, и, хотя Траскман тщательно завязывал ей глаза, она сосредоточилась, считала шаги, запоминала повороты, пока не представила себе в уме путь, по которому они шли. Несмотря на все, почти невольно, скрытая часть ее разума продолжала искать возможность к бегству.
Выйдя наружу, они шли по песку, сначала сухому, потом твердому, в течение десяти долгих минут. Когда он снял с нее повязку, Джули оказалась на берегу, посреди нигде. Траскман рассказал ей, что здесь, в бухте, вода может отходить от берега более чем на три километра. Далеко, очень далеко слева, она разглядела мигающий огонь маяка. Какие-то далекие огни города на побережье. Жизнь... Туда она мечтала попасть...
Даже в полной темноте Джули долго молила небо, чтобы они встретили заблудившегося туриста или рыбака, возвращающегося с моря. Но ни людей, ни лодок не было. И все, что она приносила в клетку, был запах водорослей и соли. Иногда, в зависимости от сезона, она слышала крики диких гусей. Не было ничего более свободного, чем дикий гусь. Джули любила их и ненавидела в равной степени.
Однажды Траскман заговорил о проекте, который у него был в голове. Он уже год ничего не писал, и желание творить снова начало его преследовать.
- Возможно, у меня есть набросок идеи для моей следующей книги. Я расскажу о судьбе писательницы, чья дочь пропала. Писательница будет жить здесь, в моем доме, на северном побережье.
А пропавшей девушкой будешь ты, Джули. Тебя, конечно, не будут звать Джули, я не хочу себе подставлять ножку. Но это может быть наша история. То есть, некое видение нашей истории, что-то совершенно другое, символическое. Только ты, я и еще несколько человек поймут....
Несколько человек... Он имел в виду тех извращенцев из своей клики, тех, кто работал в морге. Хотя эта идея вызывала у нее тошноту, Джули поддержала его. У нее не было выбора. Он регулярно приходил, садился в кресло с блокнотом для заметок, начинал длинные монологи, вставал и двигался как актер на сцене. В такие моменты он нервничал. Потому что не мог найти начало или у него были проблемы с развитием сюжета.
- Организация преступной сети совершенно ясна. Проблема не в этом. Но мне чего-то не хватает... Финального поворота, который сделает эту книгу уникальной, понимаешь? Я хочу сделать ее самой страшной из всех книг Траскмана. И самой лучшей.