Однако, чтобы уехать, у нее не было другого выбора, кроме как снова «одолжить» машину Лизин. В багажник она положила сумку с тетрадью, полной документов об электрочувствительных людях. Она была одна, потерянная, без корней, без ничего. Уродливая и больная. У нее остался единственный спасательный круг, за который она могла ухватиться: психиатр.
Возможно, он сможет ответить на бесконечные вопросы, которые без передышки кружились в ее голове.
Через час она припарковалась в центре Компьень. На каменном фасаде висела табличка, указывающая, что здесь находится кабинет Оливье Мартина. Арианна позвонила в домофон и вошла. Она поднялась по лестнице до двери, постучала и нервно стала ждать.
Она обменялась смущенным взглядом с жительницей дома, которая собиралась выгулять собаку.
Дверь открылась, и появилось лицо мужчины лет сорока. Он вызывал доверие, возможно, благодаря своему непринужденному и непритязательному поведению. Он не надел халат и закатал рукава рубашки, которая выглядывала из джинсов, до локтей. На каждом пальце левой руки он носил серебряные кольца с черепами или без.
- Заходите....
Он закрыл за собой дверь и предложил ей сесть в кресло, а сам сел напротив нее с озабоченным видом. Между ними стоял столик на светлом ковре. Комната была скромной, обставленной в строгом стиле. Бежевый плиточный пол, белые стены без украшений, хорошо укомплектованный книжный шкаф, письменный стол с тремя стульями и, в той части, где они сидели, диван с подушками.
- Вы помните, что были здесь?, - спросил психиатр спокойным голосом.
- Мне очень жаль, - с трудом произнесла она, - все это мне совершенно ничего не говорит. Но вы знаете, кто я, prawda?.
Он кивнул.
- Я думаю, Лизин хотела мне помочь, - продолжила Арианна. - Но проблема, огромная проблема в том, что я только что обнаружила, что заняла ее место, не осознавая этого....
Она вздохнула и помассировала лоб.
- Я живу в ее доме, вожу ее машину, сплю в ее постели... Я даже не уверена, что эта одежда моя. Я присвоила себе ее профессию. Сегодня я, возможно, занимаюсь хрониками Руана только потому, что была убеждена, что я журналистка. Но я не журналистка, так же как я не художница. Я ничего не помню, доктор, ни о вас, ни о чем-либо еще.
Кто я?.
Он казался так же потрясен, как и она. После паузы, наполненной размышлениями, он наклонился вперед, сжав руки между бедрами.
- Прежде всего, вы знаете, где Лизин? Она моя подруга, мы учились вместе до старших классов, и я не имею о ней никаких известий уже несколько месяцев.
Арианна не могла раскрыть ему правду. Не в этот момент, не в этот день.
- Я знаю только, что однажды я вернулась с ежедневной пробежки, - рассказала она. - И в доме были воры, все было перевернуто. Я позвонила в полицию, убежденная, что... я Лизин. Трудно объяснить, но, несмотря на странные шутки, которые играла со мной память, я ни на мгновение не усомнилась в своей личности. Клянусь, я не лгу.
- О каких играх вы говорите?.
Она кратко изложила ему ситуацию. Она призналась, что часто ей казалось, что она выдумывает вещи, или что все смешивается в ее голове; а еще были предметы и лица, которые она не узнавала... Оливье Мартин был все более озадачен. Но в тот момент его больше всего беспокоила Лизин.
- С ней должно быть что-то серьезное... Когда она пришла сюда с вами, она работала над проектом, о котором не хотела мне ничего рассказывать, но который казался очень важным. Она была нервная, и вы, вы казались центром ее беспокойства. Я проверил в своем ежедневнике, в последний раз мы виделись более четырех месяцев назад. Я не могу больше ждать. Завтра я пойду в полицию.
Арианна сжала губы и кивнула. В глубине души это решение ее успокоило. Нужно было сделать так, чтобы все это прекратилось. Психиатр спросил ее, что она делала после кражи, как ей удалось узнать, что она Арианна. Она рассказала ему о своем переезде в Руан, о работе в «Courrier normand, - о возвращении, чтобы продать дом, о Les Frigos, о фресках с лабиринтом, о встрече с Заз... Но она намеренно опустила всю часть, касающуюся видеозаписи.
Выслушав ее в тишине, терапевт встал и пошел за книгой в свою библиотеку. Он протянул ее ей.
- Путешественник без багажа, Жан Ануй. Пьеса, поставленная в 1937 году. Это история Гастона, раненого в войне, найденного без памяти на вокзале в 1918 году... Ему говорят, что его зовут Жак Рено. Но Гастон не верит и отвергает представленную ему семью, потому что она не соответствует его воспоминаниям... Чтобы убедить его, им придется предоставить ему неопровержимые доказательства того, что все, что у него в голове, — ложь и что из-за перенесенных травм он на самом деле придумал себе жизнь, которая не была его....