И в эту секунду сквозь каменную баррикаду, сквозь обломки зданий, между которых скрывался пулеметчик, я увидел его лицо… Лицо того, кто среди разрушавшейся от взрывов гранат баррикады поймал, наконец, в перекрестие прицела беззащитную фигурку одного из ее защитников.
Пулеметчик долго ждал этого момента, и теперь он не торопился. Осторожно поводя перекрестием сверху вниз, он на мгновение прервал свою длинную очередь, чтобы прицелиться наверняка. Затем, как на учении, он медленно выдохнул воздух и плавно придавил гашетку… И в этот момент что-то взорвалось во мне.
Десятки метров еще отделяли вращавшийся в воздухе нож от лица пулеметчика. Нечеловеческим усилием воли я ускорил его полет настолько, что за единое краткое мгновение он преодолел остававшееся расстояние. И все же пулеметчик успел нажать на гашетку.
Пулемет выстрелил всего один раз. Вслед за тем нож ударил в лицо того, кто успел выпустить свою единственную смертоносную пулю.
Я видел, как дернулся пулеметчик и повалился назад. Я видел, как нож, управляемый могучей силой, вырвался из раны и полетел обратно. Из широкого отверстия, образовавшегося на месте человеческого глаза, хлынула какая-то желтоватая жидкость, а затем кровь. Она не была красной, его кровь…
Единственная пуля, выпущенная этим недочеловеком, все-таки нашла свою цель. Я услышал тонкий женский вскрик и, забыв обо всем, бросился к баррикаде…
Говорят, что судьба благоволит безумцам. Наверно, это так и есть. Возможно, меня приняли за своего, возможно, среди защитников баррикады в то мгновение уже никого не осталось в живых — но выстрелов в мою сторону не последовало. Я беспрепятственно добежал до лежавшей ничком женщины, взял ее за плечи и осторожно перевернул.
Это была она, моя Лания. На ее бескровном лице остались одни глаза, полные боли, и улыбка, похожая на гримасу.
— Я знала, что ты найдешь меня, знала, что ты придешь… — прошептали ее губы.
Я все еще находился в том необъяснимом трансе, который помог мне перебросить нож через баррикаду. Время приостановило свой стремительный бег, и я знал все, что должен сделать, словно чей-то неслышимый голос нашептывал мне нужные слова. Скорее всего так оно и было, не знаю…
Я отвел руку Лании, прижатую к животу, разрезал комбинезон вернувшимся в мою руку ножом и обнажил рану. Это была плохая рана.
С ранами в живот даже современные медицинские средства справляются с большим трудом. Но от этих средств нас отделяли неисчислимые бездны пространства. Я ничем не мог помочь ей. Ей оставалось жить всего час, может быть, два. И тогда я услышал за своей спиной нормальный человеческий голос, второй раз за сегодняшний день произносивший одни и те же слова:
— Попробую вам помочь…
Я обернулся, не испытывая уже ничего. Даже надежды во мне не осталось. Северцев расстегивал свою сумку. И я наблюдал за его действиями отрешенно, словно все происходящее больше меня не касалось. Не было средств, которые могли бы помочь моей Лании, а остальное меня не интересовало.
Из сумки вытянулся отросток, выдернул наружу неуклюжее тельце, похожее на осьминога, и существо, неторопливо переваливаясь на своих лапах-щупальцах, направилось к Лании.
Она лежала совершенно неподвижно, и лишь едва заметные судороги, волной проходившие по ее телу, свидетельствовали о том, что женщина еще жива. Невыносимая боль терзала ее. Даже сейчас, потеряв сознание, она не могла избавиться от нее.
Мейнус приник к ране, распластался на ней плоским блином. Его цвет постепенно менялся от серого до розового и красного.
Больше всего он сейчас походил на огромного паука, сосущего кровь из своей жертвы. Мне хотелось закричать, хотелось потребовать убрать от нее эту гадость, и только огромным усилием воли я удерживал себя на месте.
Когда надежда почти полностью покидает нас, остается последняя, самая неверная ее часть — надежда на чудо. И именно она помогала мне в эти мгновения.
— Теперь она будет спать. Мейнус не может залечить ее рану. Зато он может приостановить все процессы разрушения, начавшиеся в ее организме. Это похоже на анабиоз, но имеет совершенно другую природу. Он преобразует ее кровь, вводит в нее анаболики и органические соединения, способные приостановить любые биологические процессы в организме, замедлить скорость всех реакций в миллионы раз. У нас дней десять. Если за это время ее удастся доставить в нормальный медицинский центр или хотя бы на корабль… — сказал Северцев.