Мадам Калугина, весьма озабоченная собственной прической, заметно нервничала в обществе четырех наиболее известных академиков Земли, и, похоже, до операции ей не было никакого дела.
Изложив в общих чертах суть операции, состоявшей в том, чтобы эскадра тяжелых космических крейсеров своими защитными полями перерезала энергетический канал, протянутый Гифроном к солнцу, Диньков сразу же предложил перейти к голосованию. Но тут неожиданно проснулся Вакенберг.
— Позвольте, вы даже не изволили изложить все стадии операции, ее стоимость и предполагаемую эффективность.
— Все детали проекта присутствующие могли узнать из предоставленных каждому из вас материалов. — Диньков выразительно пощелкал по стопке лежавших перед ним мнемо-кристаллов. — Так что ваше возражение кажется мне несущественным.
— И тем не менее. Давайте представим вас на месте только что описанного космического монстра. — Все присутствующие, исключая Динькова, дружно засмеялись. — Что бы вы стали делать, если бы кто-то перерезал ваш единственный канал питания?
— Ваш вопрос предполагает, что Гифрон способен на логические поступки, но это кажется мне полнейшим абсурдом.
— И совершенно напрасно. Вы, несомненно, знакомы с отчетом инспектора Егорова и знаете, что, по мнению профессионала, кстати, единственного из людей, кто напрямую контактировал с Гифроном, он не только обладает логикой, но и разумом, значительно превосходящим возможности человеческого мозга.
— Откуда вы это взяли?
— Все из того же отчета. Вы ведь не зря ввели строгие меры проверки для всех посетителей базы. Существо, способное взять под контроль человеческий разум, само должно обладать, по крайней мере, не меньшим.
Эти возражения, в принципе, не затрагивавшие наиболее важную для Динькова часть проекта и уводившие дискуссию в сторону, в какой-то мере были ему даже на руку. Хотя он все еще надеялся уломать упрямого академика и добиться единогласного решения.
Остальные члены комитета молчали и, видимо, не познакомившись с отчетом Егорова, не могли вникнуть в суть спора.
— Так все же! — упрямо продолжал Вакенберг. — Что бы вы стали делать, лишившись единственного канала питания?
— Я не знаком с логикой этого энергетического образования.
— Это не образование. Это живое и разумное существо, а законы логики, так же как и законы математики, едины для всей вселенной. Если кого-то лишат канала питания, он будет искать другой. И найдет он его здесь, на Земле.
— Вы хотите сказать, что он доберется до ядра Земли? — спросил геофизик Витковский.
— Я не исключаю такой возможности. Для того, кто сумел дотянуться своими полями до Солнца, это не составит проблемы. Но начнет он, пожалуй, с ближайшей энергетической системы Байкала.
— У вас есть какое-то встречное конструктивное предложение? Может быть, вы разработали свой собственный проект противостояния этому космическому агрессору? — ядовито осведомился Диньков. — Или вы предлагаете ничего не делать, сидеть, сложа руки, и ждать, пока Гифрон наберет свою полную силу?
— Я предлагаю, прежде чем предпринимать какие-то действия, изучить проблему и все последствия, к которым наши действия могут привести.
— Если он доберется до ядра Земли и начнет изменять его энергетику — это чревато очень серьезными последствиями для нашей планеты. Возможно проседание коры, цунами и землетрясения, которые за этим последуют…
— Именно поэтому я и предлагаю начать немедленные действия! — перебил Витковского Диньков. — У нас нет времени на бесконечные дискуссии. Давайте наконец голосовать!
Проект был принят, только Вакенберг голосовал против. И никто не обратил внимания на то, что командование космическим флотом Земли после этого фактически перешло в руки человека, который собирался использовать его в своих личных, далеко идущих планах.
Лосев очнулся в сосенках, недалеко от того места, где нашел узелок с вещами. Пространственный ключ, похоже, не сработал. Лосев помнил все, что с ним произошло, и вообще чувствовал себя отлично. Немного беспокоило лишь то обстоятельство, что он не знал, каким образом оказался в лесу. Грибочков он отведал явно не здесь…
Легко поднявшись на ноги и осмотревшись, он сразу же обнаружил тропинку, на которой недавно лежал узелок. Он оставил вещи там, где их впервые увидел, до прибытия экспертов, но теперь они исчезли.