Внутри захваченных Гифроном областей жизнь какое-то время продолжала идти своим обычным путем. Работали заводы, дети ходили в школу, транспорт и линии связи продолжали нормально функционировать. Но так продолжалось недолго. Через пару месяцев после захвата новой области и всегда неожиданно наступал энергетический коллапс.
Электричество исчезало во всех своих формах, и это сразу же вызывало техногенную катастрофу в городах, приводившую к массовой гибели населения. И еще задолго до катастрофы захваченные города охватывала паника. Там оставалось все меньше людей. Никакие меры не могли предотвратить массового исхода населения. Люди искали выхода из безнадежной ситуации, в которой оказались, и легко его находили.
За первым употреблением отравленных «голубым громом» грибов следовало второе, затем третье, после чего человек бесследно исчезал. Лабораторные исследования ученых определили состав яда синих грибов и его полное соответствие тому страшному наркотику, который впервые был обнаружен в Барнуде.
Разница состояла лишь в том, что в колонии на Зидре наркотик распространялся с помощью местной фауны, и обязательно с использованием человеческой крови. Теперь все упростилось. Достаточно было съесть пять-шесть граммов голубых грибов, как их вскоре прозвали в народе.
Ни кипячение, ни жарка, ни сушка не разрушали их ядовитую составляющую. Бороться с распространением этой беды было практически невозможно прежде всего потому, что употребление грибов стало делом совершенно добровольным.
Попробовавшие их в первый раз обычно через месяц-другой возвращались обратно из созданного их воображением параллельного мира и своими восторженными рассказами увлекали за собой все новых волонтеров, да и сами вскоре уходили вслед за ними, на этот раз уже навсегда.
Города пустели. С воздуха на захваченных территориях ночью можно было по количеству светящихся окон, где еще горели керосиновые лампы, определить, как давно здесь хозяйничает Гифрон.
За Уралом светящихся окон становилось все меньше, а в самом Байкальске, с которого началось это повальное бедствие, больше не светил ночью ни один огонек. Казалось, город полностью вымер.
Можно было беспрепятственно проникать внутрь захваченной зоны. Опускаться на улицы мертвых городов. Казалось, Гифрон никак на это не реагировал, вот только экспедиции из захваченных зон возвращались обратно все реже, и в конце концов Чрезвычайный комитет был вынужден их запретить.
Правительство отчаянно боролось с бедствием, пытаясь выиграть хотя бы информационную войну и убедить население не прикасаться к голубому яду. Но слухи и рассказы очевидцев ползли все дальше, а сушеные голубые грибы уже продавали из-под полы на рынках столицы.
Стремление вырваться из осточертевшего круга повседневных хлопот и тягот было настолько сильным, а реальная жизнь многим казалась такой беспросветной, что люди ежедневно продолжали исчезать, и этот процесс нарастал лавинообразно.
Глава 20
Лосев сидел внутри прозрачного посадочного кокона в пассажирской кабине межзвездного «спирального» лайнера.
До старта оставались считанные минуты, а он все никак не мог избавиться от горького щемящего чувства. Масека ему так и не удалось уговорить отправиться вместе с ним. Он обещал помочь ему найти вход в пространственный туннель, соединявший Землю-два с родной планетой Лосева. Но разве можно верить обещаниям домового? Масек очень хотел, чтобы Лосев остался, и делал все, чтобы оттянуть его отъезд. Когда же стало ясно, что Лосев все равно уедет, Масек заявил, что у него есть собственные дела и он не желает постоянно играть роль няньки у хозяина, который кличет на свою голову все новые и новые беды.
Придется самому решать свои проблемы. Главной из этих проблем стал теперь крохотный мнемо-кристаллик, в который уместился весь отчет Егорова. Смертельно опасный кристаллик — как предупреждал его Масек. Но ради него стоило рисковать.
Не улучшило настроение Лосева и прощание с Ларой. Пришлось-таки ему залезть в шкуру своего двойника, хоть и ненадолго. Исчезнуть, не позвонив, казалось ему кощунственным. Девушка осталась в полной уверенности, что его отъезд — результат все той же ссоры, о которой он не имел ни малейшего понятия. Может быть, для нее это было наилучшим выходом…
Мужества на то, чтобы рассказать ей всю правду, у Лосева не хватило. Пусть уж ему одному снятся по ночам полуобглоданные человеческие кости…