Изо всех сил нажимая на педали, Лосев вращал зенитную установку по кругу, поливая небо над собой смертельным дождем пуль. Песок потемнел от крови и искалеченных тел этих милых «птичек». Но интенсивность их атак не ослабевала. Они летали кругами и время от времени бросались на пулемет, сложив крылья и устремившись вниз в смертельном пике.
Краем глаза Лосев отметил, что Зурову удалось стронуть поезд с места, и, окутавшись облаками дыма, паровоз исчез в жерле туннеля.
Значит, не зря он остался в этом раскаленном аду. Хоть кто-то из них спасется… Ни о чем другом Лосев не позволял себе думать, повторяя эту мысль как заклинание.
Для того, чтобы стронуть состав с места и заставить его двигаться, Зурову пришлось истратить весь запас пара, и давление в котле упало почти до нуля. Теперь поезд шел по инерции и скорость оставалась достаточно высокой, а до ворот перехода было не больше двадцати метров. Нужно было немедленно останавливать поезд и ждать Лосева, но Зуров знал, что вторично стронуть состав с места им уже не удастся.
«Мы все останемся здесь навсегда… — думал он, слушая далекое стаккато пулеметных очередей. — В бою особая арифметика, одна жизнь за несколько спасенных вполне приемлемая плата. Но существует и другой расчет.
В бою не бросают товарищей. И если нам суждено погибнуть, мы погибнем все вместе».
Он резко опустил вниз тормозную рукоятку и услышал заунывный визг, напомнивший ему звон похоронных колоколов. Поезд замедлил движение и остановился перед самым переходом.
Радужные круги плыли перед глазами Лосева. Сказалась нечеловеческая жара и напряжение последних часов. Он сидел на платформе, под открытыми лучами солнца, стоявшего в зените, а вокруг летала смерть… Сколько прошло времени? Час? Сутки? Он не знал. Ощущение времени исчезло.
Куда девался поезд? Он должен был быть здесь, рядом с платформой, но его не было… И Лосев уже не помнил своего последнего приказа. Что-то он должен был сделать… Куда-то уйти. Наверно, в этот туннель. Там прохладно, там не будет этого безжалостного солнца… Но для этого надо оторвать руки от пулеметной турели, и тогда демоны, кружащиеся вокруг него, раздерут его тело на части, у него не останется ни малейшего шанса. Да и сил на то, чтобы встать, уже не было. Он будет сидеть здесь, сжимая рукоятки наведения и утапливая до отказа гашетки. Он будет сидеть до тех пор, пока не кончатся патроны.
Он видел ящик, из которого выползали остатки пулеметной ленты, и знал, что этот миг совсем близко…
Он в последний раз нажал на гашетку, вкладывая в эту очередь всю свою ярость и боль. Но прежде, чем небо обрушилось на него, Лосеву показалось, что звуку его пулемета ответил другой. Он знал, что этого не может быть, и повторил это про себя еще раз, теряя сознание.
Очнулся Лосев в паровозной будке. В лицо ему лили воду из фляги. Его окружала почти забытая, сказочная прохлада. Кожа горела, малейшее движение причиняло резкую боль. Полумрак, перечеркнутый знакомыми синими полосами слизи, заставил его отстранить руку Зурова и приподняться.
— Где мы?
— В туннеле. Гарпии, с которыми ты сражался, остались снаружи. Сюда они не залетают, слишком узкое пространство. Состав, как пробкой, закупорил туннель.
— Почему вы не воспользовались переходом?
— Мы ждали тебя. И в котле не осталось пара. Мы не можем тронуться с места.
— Отпусти тормоза… — прошептал Лосев.
— Что? — не понял Зуров. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Отпусти тормоза. Здесь уклон в сторону ворот…
Теперь он понял и, схватившись за рукоятку, рванул ее вверх. Колодки скрипнули, но поезд не тронулся с места.
— Подтолкните его. Нужно преодолеть… Это казалось безумием, но безумным было все, что произошло с ними за последние сутки. Упершись в буфер паровоза, двое мужчин и две женщины пытались сдвинуть с места тяжеленный состав. Неожиданно Суркову пришла в голову более здравая мысль. Этого не приспособленного для простейших жизненных ситуаций человека довольно часто посещали ценные мысли.
— Мы должны использовать ракеты! — заявил он, прекращая бессмысленные попытки сдвинуть с места стальной паровоз.
— Каким образом?
— Надо снять с них боевые заряды, привязать к паровозу хвостами назад и поджечь запалы. Реактивная струя сдвинет поезд!
— Что-то вроде реактивного двигателя… — восхищенно произнес Зуров. — Это должно получиться! Ты здорово соображаешь, парень!
Рев пороховых ракетных двигателей в замкнутом пространстве туннеля был таким сильным, что начали вибрировать стены. Казалось, порода не выдержит и не выдержат легкие, в которые вместо кислорода теперь попадал лишь дым отработанных пороховых газов.