Иное дело голубые грибочки, появившиеся на Земле… В сушеном виде их можно транспортировать куда угодно.
Лосев почувствовал, как у него перехватило дыхание.
— Район, где они благополучно произрастают, огромен. Вся Восточная Сибирь, — продолжал Каминов, с улыбкой наблюдая за Лосевым. — Единственная загвоздка в том, что из зоны, захваченной Гифроном, никто не возвращается. Только вам это удалось. Вот почему вы представляете для нас такой интерес.
Ну а теперь мы подошли к самому главному. Я подозреваю, что причина, по которой вы благополучно выбрались из зоны захвата, лежит не в неких особых приемах или таинственных сведениях, которыми вы располагаете.
Причина в вас. В вашей личности. Побывав в альфа-мире и наладив определенный контакт с Гифроном, вы сумели вернуться обратно, в реальный мир. Это мало кому удается без ведома самого Гифрона. Как видите, мы знаем о вашем путешествии гораздо больше, чем вы соизволили нам сообщить.
Но ваше сознание свободно от внешнего контроля. В этом мои специалисты убедились. Ну и раз это все обстоит подобным образом, я хочу предложить вам работу.
— Работу в вашем госпитале?
Каминов рассмеялся почти искренне. У него хорошо получалась роль веселого, бесшабашного человека.
— Я представитель той фирмы, о которой мы только что говорили. И я не зря упомянул о вашей уникальности. Это потому, что вы получите соответствующее, уникальное вознаграждение. Четыре миллиона федеральных кредитов за сезон и еще по тысяче кредитов за каждый доставленный вами килограмм голубых грибов.
Как вы организуете их доставку и сборку, это уже ваше дело. Никто не будет вмешиваться в вашу деятельность или требовать финансового отчета. Вы доставляете грибы, получаете деньги — и это все.
— А как насчет войны на этой планете? Как быть с десятками разрушенных городов и с сотнями человеческих жизней?
— Это не имеет никакого отношения ни к деятельности нашей фирмы, ни к моему предложению. Вы можете, если захотите, по-прежнему исполнять свои обязанности инспектора. Это, кстати, отличное прикрытие.
— А если вся Земля будет захвачена, это вас тоже не остановит?
— Конечно, нет! Человеческие колонии существуют на двадцати шести планетах. Нам есть, где развернуть свою деятельность.
— Ну что же… Ваше щедрое предложение впечатляет. Я должен подумать и посоветоваться с друзьями.
Слишком хорошо Лосев понимал, что прямой отказ сократит время, которое еще оставалось в их распоряжении. Кроме того, если правильно использовать ситуацию, всегда можно улучшить существующее положение. Служба во внешней безопасности научила Лосева быть дипломатом.
— Думайте. Но не слишком долго. Мы заинтересованы в том, чтобы вы немедленно приступили к работе.
— Дайте мне пару дней. Кроме того, мне нужно ваше разрешение на общение со всеми членами команды. Я даже с собственной женой не могу увидеться.
— С женой? Мне никто не говорил, что одна из этих женщин ваша жена! Которая именно?
— Ксения. Блондинка.
— Но ведь она…
— Вторая доза голубого наркотика? Я знаю. Тем не менее она вернулась, остальное для меня не имеет значения.
Что-то в лице Каминова заставило Лосева насторожиться.
— С ней что-то не так? В чем дело, доктор?
— Ну… Мы не знали, что она ваша жена. Она ничего не сказала… Ее выносливость к наркотику выше всех известных нам пределов, мы хотели установить, на каком уровне…
— Вы хотите сказать, что ввели ей еще одну дозу «голубого грома»?!
Лосеву показалось, что комната в его глазах завертелась, лицо Каминова то приближалось, то удалялось. Наконец ему удалось обуздать собственный гнев настолько, что он вновь стал способен управлять собой.
Лосев приблизился к Каминову вплотную, и неожиданно тот понял, что никакая охрана ему уже не поможет, что этот человек сейчас его убьет.
— Так что вы с ней сделали, доктор? Что произошло? — Сейчас голос Лосева звучал совсем тихо, почти на грани шепота, и от этого казался еще страшнее.
— После того, как… После ввода наркотика… Она исчезла… Этого не должно было случиться! Переход возможен только при первой дозе, очень редко при второй, но при третьей…
— Правильно. При третьей дозе человек становиться зомбитом. Так вы это хотели с ней сделать?
— Нет! Что вы! Я надеялся… Мы все надеялись, что эксперимент завершится благополучно!