С равнодушным видом, внешне сохраняя абсолютное спокойствие, я пересек ее большой кабинет и, не дожидаясь приглашения, нахально развалился в одном из боковых кресел, предназначенных скорее всего для важных посетителей. Я к таковым явно не относился. Наконец она соизволила обратить на меня свое высочайшее внимание.
— Вы злоупотребляете моим временем, мистер Егоров. И моим терпением. Для чего вы сменили номер в отеле?
— Раз уж вы назначили мне свидание в столь необычном месте, я не сомневался, что вы сумеете меня найти.
Кажется, моя последняя реплика пробила маску ее показного равнодушия. Она даже слегка покраснела. И я с удовольствием отметил, что некоторая доля смущения идет ей гораздо больше, чем дурацкая серая форма, в которую она предпочла облачиться даже в этой необычной обстановке.
— Может, мне следует оставить вас здесь навсегда?
— А это входит в компетенцию помощника мэра, избавляться от официального представителя федеральных властей любым доступным способом?
Она усмехнулась недоброй улыбкой, которая мне совсем не понравилась.
— Мир, в котором мы с вами сейчас находимся, не имеет никакого отношения к федеральным властям.
Я постарался спросить по возможности равнодушно.
— И что же это за мир? Что он собой представляет?
— Я могла бы объяснить, но вы все равно не поймете.
— Все же попробуйте — вдруг получится. Не такой уж я безнадежный идиот.
С минуту она пристально изучала мое лицо, словно увидела его впервые. Я сидел молча и напряженно, словно позировал перед фотокамерой. Самым важным, самым необходимым в моем теперешнем положении была информация, и я собирался получить ее любой ценой. Однако она не должна была догадаться о моем намерении. Прежде чем прибегать к каким-то радикальным действиям, я собирался выслушать ее. И в принципе не так уж важно, что она будет говорить.
Существовала целая система распознавания человеческой мимики. Если записать окрашенную эмоциями человеческую речь на видеокристалл, а потом прокрутить эту запись в замедленном темпе несколько раз, то можно отметить сотни мельчайших деталей, на основании которых специалист сделает безошибочный вывод, правду ли говорит его собеседник и что он на самом деле думает о предмете обсуждения. Вот почему мне было важно вызвать ее своими провокационно резкими вопросами на такой же резкий ответ.
Для анализа ее мимики мне не нужна была видеокамера. При соответствующей тренировке достаточно внимательно наблюдать за лицом собеседника.
— Что вы знаете о Барнуде? — спросила она, сбивая меня с толку этим странным вопросом.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Что вы знаете об истории нашей колонии?
Что это было, проверка? Не важно… Рано или поздно в ходе нашей непринужденной беседы она потеряет контроль над своей мимикой, и тогда наступит время задать ей некоторые вопросы…
— Барнуд — столица Зидрской колонии, основан сорок лет назад ради добычи энергана. Город необычайно быстро превратился в индустриального монстра, высасывающего жизнь из каждого, кто рискнул здесь поселиться.
— Я не об этом вас спрашиваю. Что вы знаете об истории Барнуда? Вернее, об истории места, на котором он построен?
— Ах, вот вы о чем… Конечно, я изучал все данные о цивилизации гиссанцев. Предполагают, что на месте Барнуда существовало одно из их древних поселений. Кстати, я так и не смог установить, почему город решили построить именно здесь и почему этому никто не воспрепятствовал.
— Здесь была готовая строительная площадка, свободная от песчаных заносов и лесных зарослей. Мы всегда ищем возможность урвать что-нибудь подешевле, даже тогда, когда нам это не принадлежит.
— Ну, гиссанцы вряд ли предъявят нам счет по этому поводу, они исчезли из нашей Галактики миллионы лет тому назад.
— Вы ошибаетесь, мистер Егоров. Гиссанцы все-таки сумели предъявить нам счет.
— Однажды утром вы проснулись и вместо очередной порции метеоритов увидели их корабли?
Я не смог удержаться от сарказма, но в ответ увидел на ее лице лишь грусть и какую-то отстраненность, словно ей приходилось втолковывать малому ребенку истины, которые тот не в состоянии понять.
— Нет. Однажды утром мы проснулись и обнаружили, что мы их разбудили. Наши заводы, шахты. Вся наша деятельность была недопустима в этом месте, но мы узнали об этом слишком поздно.
— Что, черт побери, вы имеете в виду?
— Гиссанцы не люди, мистер Егоров. И вряд ли нам удастся когда-нибудь выяснить до конца, что они собой представляют. Они слишком отличны от нас, настолько, что мы даже не знаем, имеем ли мы дело с колонией или с одним-единственным огромным существом.