Еще через пару минут я подхватил Ланию и помог ей взобраться на последний уступ.
В отчаянную минуту опасности у человека появляется неизвестный ему самому резерв сил. Но как только опасность миновала, Лания без сил опустилась на камни. Впрочем, и я чувствовал себя не лучше… Сейчас мы могли бы стать легкой добычей для наших противников, однако повторного нападения так и не последовало. Едва отдышавшись, Лания задала вопрос, которого я опасался больше всего:
— Что ты с ними сделал, Олег? Ты же не стрелял…
— Энергетическое оружие не действует. Я боялся за тебя… В общем, это был ментальный удар. Толком я и сам не знаю, как это у меня получилось.
— Это результат укуса голубого скорпиона. Он не смог убить твой разум, но изменил твою нервную систему. Вот почему они за тобой охотятся, из всех людей ты сейчас единственный, кто представляет для них реальную опасность.
— Что для них какой-то жалкий ментальный удар! Даже на второй меня не хватило.
— Твои новые способности еще находятся в стадии становления, и никто не знает, во что это в конце концов выльется…
Она вновь смотрела на меня тем странным, изучающим взглядом, который я заметил после ночного поединка с монстром.
И тогда неожиданно я решился задать вопрос, мучивший меня все это время:
— Это повлияет на твое отношение ко мне?
Она молчала с минуту, и на ее лице сменилась целая гамма чувств — от сомнения до окончательно принятого решения.
— Я останусь с тобой до конца. До тех пор, пока ты сам этого хочешь. Мы вместе начали эту борьбу и вместе ее закончим. Или вместе погибнем… тихо закончил она.
Это не совсем соответствовало истине. Борьбу с «Фениксом» она начала задолго до моего появления на этой планете.
Ее ответ меня обрадовал, хотя до конца и не рассеял копошащиеся в глубине души сомнения.
— Я становлюсь каким-то монстром, Лания. Иногда я слышу, как звенят твои мысли… Этот звон становится все отчетливей. Рано или поздно он превратится в слова, что мы будем делать тогда, справимся ли с этим?
— Мы попробуем. Мы будем бороться. Нужно в общем-то не так уж много всегда говорить друг другу правду…
— И у тебя не останется никаких женских секретов?
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не знаю, сумею ли я справиться с этим. Но я попробую, — мужественно ответила она. — Давай лучше займемся нашими насущными делами. У нас нет больше компьютера, мы не сможем найти проход, и, возможно, нам не так уж долго осталось быть вместе…
— Может, компьютер нам больше не понадобится. Переход где-то совсем рядом. Не зря здесь появились десантники. У них ведь не было другого пути, и, кроме того, отказало энергетическое оружие — наверняка это тоже связано с зоной перехода.
Постепенно стемнело. На небе, далеко над стеной ущелья, зажглись первые звезды… Странные это были звезды… Лишь теперь я заметил, что они не меняют своего положения на небосклоне, словно вращение планеты не имело к ним никакого отношения…
— Канал где-то совсем близко. Я его чувствую… Словно гроза начинается. Это где-то здесь, за стеной. Видишь, горизонт в той стороне немного ярче?
— Я этого не вижу. Но это неважно. Раз ты говоришь, что он там… Вот только это может быть другой переход…
— Что значит другой?
— Переход, ведущий в один из тысяч миров четвертого измерения. Миры «голубого грома»… Мне страшно подумать, что нас там ожидает, если ты ошибешься, Олег…
Словно у нас был выбор… Словно здесь нас не собирались убить. И все же, если она права, за переходом нас может ожидать еще более страшный мир.
— Самое неприятное в том, что, если мы ошибемся, обратно уже не вернуться. Миры второго порядка не соединяются напрямую с трехмерным миром Барнуда. Они сообщаются лишь друг с другом. Переход возможен только в одну сторону.
— Откуда ты все это знаешь?
— У нас в подполье работает научная группа. Наши ученые изучают Гифрона не первый год. Основная информация поступает от тех немногих, кому удалось вернуться.
— Знают ли ваши ученые, как далеко простираются эти миры? Где проходит их граница?
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду?
— Я хочу знать, настоящие ли это звезды, есть ли среди них земное солнце?
— Это другие звезды. Другая вселенная. В ней никогда не было Земли…
— Значит, мы должны вернуться! Если кому-то это удалось, вернемся и мы. Я не желаю умирать под звездами, среди которых даже нет нашего Солнца!