— Вы же сами сказали, что прилетели сюда ради меня.
— Конечно, капитан говорил об этом, но распоряжения о том, чтобы передать вам командование кораблем, я не получал.
— Послушайте, мистер Зарегон. У нас нет времени соблюдать формальности. С минуты на минуту сюда могут пригнать передвижную энергетическую станцию. Как только они подадут энергию на свои лазерные батареи, нам уже не придется взлетать.
— Но ведь и наверху нас ждут. Объясните по крайней мере, что вы собираетесь делать. У меня есть некоторый военный опыт.
— Я постараюсь провести корабль над самой поверхностью планеты, не выходя из атмосферы. Крейсеры над нами не успеют ничего сделать. Они не приспособлены для полетов в атмосфере. В сотне километров отсюда, в пустыне, есть место, где мы сможем совершить посадку. Главное, вырваться из ловушки, в которую корабль попал на космодроме.
В моем тоне не было упрека, и все же Зарегон почему-то принял мое замечание насчет ловушки на свой счет. Больше он не возражал, однако этого было мало, мне была нужна его помощь. Задача и так казалась почти неразрешимой.
Я не профессиональный пилот, и этот старт давался мне с трудом. С грехом пополам я запустил двигатели и оторвал от земли многотонную громаду корабля. Но на этом успехи закончились, мне не удалось синхронизировать работу всех четырех двигателей, и корабль, вместо того чтобы стоять на столбе, начал рыскать из стороны в сторону, закручивая над космодромом какую-то немыслимую спираль.
Неожиданно я обнаружил, что этот произвольный маневр вышедшего из-под контроля корабля оказался весьма эффективным для подавления огневых точек противника.
На обзорных экранах мне был виден вал вставшей на дыбы земли и обломков, следовавший за кораблем и в точности повторявший все его замысловатые движения. Нас отделяло от поверхности космодрома всего несколько десятков метров, и я не спешил увеличивать это расстояние, хотя опасался, что не справлюсь с поперечной устойчивостью и завалю корабль на бок.
Зарегон занял позу стороннего наблюдателя и вел себя так, словно все происходившее его не касалось, а сам он не находился на борту корабля, которому грозила катастрофа. Справляться со взбесившимися двигателями становилось все труднее.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — произнес за моей спиной голос капитана.
У меня не было времени даже на то, чтобы обернуться.
— Вас здесь вообще не должно быть. Вы должны лежать без сознания. И потом, если вы будете меня отвлекать, я не смогу синхронизировать двигатели, и тогда…
— Я не могу лежать без сознания, когда какой-то дилетант забирается в управляющую рубку моего корабля. Убирайтесь с моего места.
Я почувствовал огромное облегчение, уступив Северцеву пульт управления.
— Куда, собственно, вы собрались? Что означает этот старт?
— В пустыне есть заброшенный космодром, где повстанцы устроили свою базу.
— Здесь есть повстанцы?
— Ну, что-то вроде… Ими руководит заместитель местного мэра, и они объявили войну «Фениксу».
— В таком случае наше появление на этой базе приведет к ее уничтожению. «Феникс» сразу же установит точку нашего приземления. При современных системах наблюдения им для этого понадобится всего несколько минут.
Я начал терять терпение. Слишком много времени тратилось на пустые разговоры, в то время как снизу с минуту на минуту могла хлынуть на нас огненная река.
— У вас есть другое предложение? Может, нам уйти в открытый космос и подставить корабль под удар крейсеров? Или мы должны были оставаться на месте и дожидаться, пока солдаты «Феникса» подключат новую энергетическую установку? На базе у нас появится реальная возможность постоять за себя. Мы объединимся с повстанцами, а космический корабль с секстетой дезов на борту — это такая сила, которая может на какое-то время уравнять их шансы.
— Сколько их там?
— Больше двухсот человек. Старый космодром неплохо укреплен. Они готовились не один год и знали, что рано или поздно «Феникс» обнаружит их. Мы лишь ускорим события.
— Не уверен, что это их обрадует. Они могут вообще не разрешить нам посадку, если хоть немного разбираются в ситуации.
Продолжая ворчать, капитан непринужденно, словно исполнял какой-то этюд на фортепьяно, выровнял корабль, увеличил высоту до нескольких сотен метров и повел «Орешек» в сторону от космодрома. Минут через десять мы вышли из зоны огня, скорость постепенно возрастала. Внизу под нами проносилась полоса безжизненной пустыни.