- Я знаю, что вам с Лерой было тяжело, но…
-Не смей даже имени ее произносить,- опять перебив его, накричала и уже чуть тише прошипела,- ты этого не достоин.
- Мне нужно тебе кое, что передать. Это очень важно. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Я тебя обеспечу. Подарю тебе все, что ты захочешь. Ты будешь учиться в самых лучших учебных заведениях мира. Англия, Париж, Лондон, Испания. Все, что ты хочешь.
- Все, что я хочу, ты уже уничтожил. Все. Уничтожил.- безразлично выдала я,- Я никогда в жизни по собственному желанию не буду жить с тобой. И уж точно жить за твой счет. Твои гребанные деньги мне даром не нужны. И ты не сможешь подарить мне счастье. Никто не сможет… уже.- пока я это говорила внутри, что-то защемило. Это была не злость и даже не обида, что-то не понятное, но до ужаса знакомое.- Если это все тогда прощай «папочка»,- когда говорила последнее слово, руками изобразила кавычки.
Я уже отвернулась и, не успев сделать шаг, он сказал:
- Перед смертью твоя мать попросила меня тебе кое-что передать.- он сказал это спокойным тоном. Вообще, я думаю, что он ничего не почувствовал когда вешал мне всю эту лапшу, возможно, он только изображал эту всю пантомиму. Притворялся. Но в тот момент, когда он сказал про то, что мама попросила кое-что передать в моем сердце, что-то екнуло. От мамы мне остался только медальон на цепочке из белого золота. В этом медальоне было наше с мамой фото вместе. Внешне он овальной формы с красным недорогим камушком по середине и с красивым знаком лилии, ничем не примечателен с виду, но для меня он имеет огромный смысл. Он всегда и везде был со мной, самые волнительные моменты, экзамены или просто метро, всегда и везде. Это единственная память о маме, точнее единственное, что уцелело после пожара.
Хотелось уйти, но в моей голове вдруг возникло столько вопросов, что в борьбе между гордостью и любопытством выиграло, конечно же, любопытство. Для того, что бы повернуться, мне нужно было забыть про гордость на несколько минут. Утопить ее перед тем, кто предал меня. И все ради чего? Да ради того, чтобы вспомнить маму, найти ответы на вопросы. Ради этих гребанных ответов я была готова почти на все, мне надоело жить вот так - в неведенье. Да, я привыкла проживать день как данность, я совсем не думала, что будет завтра, послезавтра, через год- просто проживала день, забыв о нем на следующий. Но мне, черт как нужны эти ответы. Почему он ушел? Почему мама передала это именно ему? Почему?Почему? Почему?... еще много этих «Почему?»
Я резко повернулась, изображая хладнокровие. Он стоял с протянутой рукой, в которой была какая-то шкатулка. Я медленно потянулась за ней, и моих пальцев коснулось холодное дерево. Обычная шкатулка из темного дерева, прямоугольной формы. Хотелось открыть ее, но для этого нужен был ключ. Маленький ключ.
- Лера попросила меня передать тебе его после ее смерти. Я не пытался открыть его, поэтому не знаю, что там.
Это было как письмо из прошлого. Я стояла как вкопанная и просто смотрела на это «письмо». Вопросы никуда не делись, их наоборот становилось все больше и больше, но язык как будто прирос к небу. Я не могла даже сосредоточиться не том чтобы говорить. С каждой секундой я узнаю все больше и больше, но эти знания одновременно меня путают и… пугают? Я перестаю понимать, что происходит. Это как сон, страшный, но сон, и мне так хочется проснуться в своей маленькой комнате. Но, увы, это реальность, жаль, что от нее нельзя убежать…
-У тебя есть ключ?- тихо спросила я, не смотря ему в глаза.
-Она сказала, что он у тебя. Она сказала, что ты сможешь ее открыть. Ника, Лера тоже хотела, что бы ты жила со мной, она думала, что так будет лучше для тебя.
-Это все? … Тогдая пойду.- я повернулась, уже с полной уверенностью, что больше не вернусь. Но злость так и вскипала во мне и что-то еще, что-то странное… непонятное.
Засунув шкатулку в сумку, я продолжила медленным шагом свой путь до двери.
-Ника… я любил ее и, наверное, люблю до сих пор. Поэтому...
Вот он - тот момент. Ярость начала не то, что наполнять меня она уже вытекала из меня. Все вокруг стало для меня незначительным - лишь я и моя ярость. Да как он смеет? Разве после всего, что он сделал с ней, он еще имеет права любить ее? Его слова наверняка пустышки, но я была настолько зла, что не могла думать о чем-то еще кроме того как сильно я хочу его ударить или причинить хоть какую-то боль, чтобы он хотя бы на несколько секунд понял как больно было мне всю мою жизнь.