Он молча наблюдал, как она застыла в сомнении, переводя взгляд с него в сторону, откуда вот-вот должен был появиться Уизли, и обратно, как не решается посмотреть на него прямо, определённо чувствуя смущение за своё, нет, за их поведение.
А Драко не знал, что ему делать дальше. Если быть точнее, он вообще не понимал, что делает, уже с момента, как догнал Грейнджер и окончательно обезумел. Сейчас он чувствовал только жгучую злобу, ещё не остывшее желание и вместе с тем странную эйфорию от того, что между ними произошло.
Видимо, не дождавшись хоть какой-то его реакции, Гермиона неловко развернулась и уже сделала один шаг, когда Драко, абсолютно того от себя не ожидая, схватил её за руку:
— Стой.
Она быстро обернулась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде было смятение.
— Драко, я…
Звук его имени, сорвавшийся с её губ, подействовал на него так, что он, не дав ей договорить, вновь притянул её к себе. Он мог ожидать, что она оттолкнёт его, не позволит вновь начаться тому, что так некстати прервал Уизли, но уж точно не того, что она сделала в следующий момент: с готовностью прильнула к нему и так жарко поцеловала его в ответ, запустив пальцы в волосы, что этот поцелуй можно было бы назвать отчаянным. Нет смысла говорить о том, что Драко вмиг забыл о Уизли, о мести ему и вообще обо всём на свете. Лишь только её губы, лишь только её руки, лишь только её тело… Не это ли безумие?
— Гермиона! — раздался голос Уизли уже гораздо ближе. — Чёрт, я могу поклясться, что она ушла куда-то в эту сторону.
В этот раз они уже оба отпрянули друг от друга, в унисон выругавшись.
— Мне пора, — бросила Грейнджер, пятясь назад.
— Так и уйдешь, не попрощавшись? — пытаясь унять раздражение, выдал Драко первое, что пришло в голову.
Гермиона совершенно неожиданно искренне ему улыбнулась, на миг остановившись.
— Мы, кажется, не здоровались, чтобы прощаться, — насмешливо кинула она и, развернувшись, быстро зашагала прочь.
Драко смотрел на её удаляющуюся фигуру, испытывая так много противоречивых эмоций одновременно, что не смог бы сказать наверняка, что именно чувствовал в тот момент.
Но зато стало ясно одно: это не конец. Действительно, они не здоровались, чтобы прощаться. Потому что у их сложной истории взаимоотношений всё ещё не было ясного начала и финала, и, хотя они оба пытались поставить точку, вновь вышла запятая. И почему-то Драко знал, чувствовал по реакции Грейнджер, что на этот раз Гермиона точно не намерена сказать «Прощай» их общему прошлому. Он был уверен, что эти поцелуи, так некстати оборвавшиеся из-за мудака Уизли, не последние.
Драко вздохнул. Что-то неуловимое изменилось в их с Грейнджер отношениях, и всё из-за того, что они перестали бороться, наконец-то окончательно прекратили это бесполезное занятие. А это значит, что ему совершенно точно ещё удастся насладиться ею, и осознавать это было до того восхитительно, что он, кажется, даже перестал злиться.
У них с Грейнджер ещё будет возможность. Обязательно будет.
Лишь когда Гермиона совсем скрылась из вида, Драко понял, что всё время, пока смотрел ей вслед, улыбался так же искренне, как улыбалась ему она.
*
Это ощущение, словно каждую клеточку тела охватил лёгкий трепет, не покидало её ни днём, ни ночью. Гермиона не жаловалась, наоборот, она чувствовала себя окрылённой и по-настоящему счастливой. И причиной тому был Малфой, о котором она теперь думала всё время. Джинни спрашивала, что случилось, в чём секрет такого хорошего настроения, Рон интересовался, почему она так часто улыбается, а Гарри хоть ничего и не говорил, но изредка подозрительно на неё косился, когда Гермиона в очередной раз, потеряв нить беседы, говорила что-то невпопад, а потом смеялась над собой. Но она уходила от опасной темы, причём не столько потому, что ответ вряд ли понравился бы друзьям, сколько из-за искренней боязни спугнуть внезапно окутавшее её счастье. Ведь теперь она совершенно точно знала: она небезразлична Драко. Гермиона поняла всё без слов, когда увидела, что, даже несмотря на все жуткие события, которые, казалось бы, должны были охладить его пыл, Малфой по-прежнему нуждался в ней не меньше, чем она в нём. И если раньше Гермиона смела на это лишь втайне надеяться, то теперь она с уверенностью могла сказать, что чувства, которые хранились в секрете, но сквозили в его взгляде, прикосновениях, поцелуях, были настоящими. Конечно, у неё были ещё сотни вопросов, но самое главное, что ей нужно было знать, она теперь знала наверняка. И от этого чувствовала себя хорошо, как никогда.
— Гермиона, ты всё-таки решила выбрать это платье? — отвлёк её от мыслей насмешливый голос Джинни.
Не сразу сообразив, что она имеет в виду, Гермиона рассеянно скользнула взглядом по синему бархату, который держала в руке.
— Я… Нет, я ещё не выбрала, — отпустила она подол юбки хоть и красивого, но явно неподходящего ей наряда.
— Ты ведь простояла минут десять, вцепившись в него, словно в Орден Мерлина. И эта твоя загадочная улыбка, напоминающая мне мимику Луны Лавгуд во время рассказа о каких-нибудь мозгошмыгах, уже начинает меня настораживать, — скрестив руки на груди, Джинни прислонилась плечом к стене и выжидающе посмотрела на Гермиону. — Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?
Гермиона почувствовала, как на щеках выступил лёгкий румянец, и, сделав вид, что выбор платья занимает все её мысли, отвернулась к длинной вешалке со множеством разнообразных костюмов.
— Я уверена, что у меня нет никаких интересных новостей, о которых тебе стоило было бы поведать. — Как можно более буднично сказала она, но, заметив краем глаза недоверчивый взгляд Джинни, произнесла следом: — Хотя, пожалуй, есть кое-что, о чём я тебе не говорила. Ты знала, что в «Магнолии» обитают пегасы?
Она ждала ответа, всё так же монотонно перебирая платья, когда поняла, что молчание затянулось. Гермиона вопросительно вскинула бровь и повернулась к Джинни, которая выглядела обескураженной.
— Пегасы? Ты видела пегасов? — выйдя из замешательства, наконец медленно произнесла она.
Гермиона нахмурилась.
— Да, когда мы с Малфоем репетировали на пляже, они появились, словно из ниоткуда.
Глаза Джинни слегка расширились.
— То есть Малфой их тоже видел?
— Конечно, он даже уговорил меня полетать на них. Джинни, почему ты так странно смотришь, что-то не так? — Гермиона с беспокойством вглядывалась в лицо подруги, которое от чего-то побледнело, а в её глазах скользнула тень каких-то странных эмоций. И прежде чем она смогла понять, о чём думает Джинни, та резко отвернулась и принялась нервно перебирать платья.
— Нет, всё в порядке. Просто однажды я упала с пегаса, и с тех пор мне не по себе при упоминании этих существ. Вот, кстати, неплохое платье, что скажешь? — вытащила она из общей массы какой-то несуразный кусок лиловой материи, в котором, без сомнения, скорее походила бы на огромный синяк, чем на девушку в карнавальном костюме.
Гермиона лишь покачала головой. Она знала, что Джинни что-то утаивает, но понимала, что вряд ли сейчас сможет вывести её на чистую воду. Да и, честно говоря, ей не хотелось этого делать, ведь нередко за откровение приходится платить откровением, а она пока что не готова была рассказать всю правду о своих отношениях с Малфоем. Даже своей лучшей подруге.
Спустя полчаса они всё же выбрали костюмы и подходящие под них маски. Гермиона остановилась на шёлковом, искусно расшитом бисером платье молочного цвета, которое при движении начинало искриться, приобретая нежно-бирюзовый оттенок, а Джинни предпочла более броский вариант в виде шикарного кораллового одеяния, в котором выглядела просто потрясающе. До бала был ещё один день, и подруги решили сразу забрать выбранные наряды, чтобы в более спокойной обстановке снова их примерить и подобрать причёски.
— Кстати, а во сколько у нас прощальный костёр? — нахмурившись, спросила Джинни по пути в бунгало.
— В восемь. У нас в запасе целый час, — грустно улыбнулась Гермиона.