Лара вдруг запнулась.
– И? – предложила Таисса.
Лара отвела взгляд.
– И в таких… обстоятельствах я должна молчать. По крайней мере, мне это когда-то советовали.
– Тьен, – уверенно сказала Таисса. – Тебе это посоветовал Тьен, не так ли? Той ночью, когда вы…
Лезвие меча указало прямо на неё.
– Заткнись, Пирс, – ледяным тоном предложила Лара. – У меня нет желания предаваться воспоминаниям. Особенно в твоём обществе.
– А придётся, – пробормотала Таисса.
– Хватит, – голос Дира прозвучал так, словно он встал между ними. – Так или иначе, друг от друга мы никуда не денемся. Ссориться нам нельзя ни при каких обстоятельствах, я уже говорил об этом.
– Помню, – вздохнула Таисса.
– И дело не только в ссорах, – тон Дира изменился. – Таис, взгляни. Что это за место?
Таисса вгляделась, и смутный огонёк развернулся перед её глазами в чёткую картинку.
Она увидела серебристый пар, поднимающийся над миниатюрным озером. Небольшой пруд в сплетении кораллов, над которым поднималась серебряная дымка. Странное место… и немного печальное.
Готова ли она была пойти туда? Она, Таисса Пирс, так опрометчиво сказавшая, что хочет заменить Вернона Лютера на посту Стража?
– Я не знаю, где мы, – произнесла Таисса. – Но… я могу сказать кое-что. Наверное.
Взгляды Лары и Дира обратились на неё. Меч в руке Лары засветился ярче.
– Принц Пустоты получил опасное всевластие, – сказала Таисса. – Я понимаю, что у него есть причины распоряжаться им так, как он им распоряжается. Я видела погасшую звезду. Я знаю, на что способны Великие, и я верю Стражу в том, что из-за них погибали миры. Но…
Она помолчала, собираясь с мыслями.
– Вернон превратился в чудовище, – наконец сказала Таисса. – Вот то, что мне труднее всего сказать. Но это правда.
– Если ты так распереживалась из-за того, что он скинул тебя вниз… – начала Лара.
– Нет. Из-за того, что он попытался добить Омегу, которая ему больше не угрожала, – произнесла Таисса, метнув предупреждающий взгляд на Дира. – Я не сразу поняла, почему это так важно.
– И почему же?
Таисса помедлила, подбирая слова. И решительно вскинула голову.
– Потому что это предотвращение воображаемой опасности. Если кто-то может стать угрозой, значит, нужно ударить первым. Когда речь идёт о будущем Великом и о возможной гибели планеты, я вижу, как высоки ставки, но даже тогда я не согласна со Стражем. Даже тогда! – Таисса повысила голос. – А если речь идёт всего лишь о его личной безопасности? Если выигрыш, победа, власть становятся так же важны, как судьба планет, если не важнее? Когда Принц Пустоты размахнулся, чтобы добить беспомощную женщину, он перешёл грань. Это уже не самооборона. Это «Бей первым, пока противник не поднялся».
Таисса вновь вспомнила лежащую Элен.
– Любая сила оправдана, если ты защищаешь собственную власть, – завершила она. – Вот как он начал думать и мыслить.
– Вечный превентивный удар, – пробормотал Дир. – Если не я, то меня. Почти паранойя.
– Совет так действовал десятилетиями, – не удержалась Таисса. – Если подумать.
– Массовые внушения существуют не за этим, Пирс, не передёргивай, – поморщилась Лара.
– Но к сменяемости власти вы относитесь нервно всё равно.
– Хватит, – прервал их Дир. – Таис, я понял. Новые эмоции Стража начали менять концепцию его действий, и это очень плохая тенденция. Которая может завести его…
– Я боюсь даже представить куда, – тихо сказала Таисса.
Дир посмотрел Таиссе прямо в глаза в неверном свете меча.
– Если точнее, ты хочешь сказать, что, когда Принц Пустоты забрал тело Вернона Лютера, это сделало его Тёмным в самом худшем смысле этого слова. Он потерял свою бесстрастность и получил безжалостность. И приобрёл страх.
– И потерял милосердие. Если оно было.
– Было, иначе Великий Светлый создал бы его иным. – Дир помрачнел. – Хотел бы я услышать, почему он это сделал.
– Надеюсь, услышишь. – Таисса невесело улыбнулась. – Потому что именно поэтому мы здесь.
Словно услышав её слова, серебристое сияние загорелось ярче. Таисса шагнула вперёд.
– Когда я очнулась в этом месте, – проговорила она, – я помню, что я видела похожее серебро. И ты тоже, верно? Лара?
– Да, – неохотно произнесла Лара. – Сходство, пожалуй, есть.
– Не только в цвете, – произнёс Дир. – Я запомнил ощущение, которое окутало меня во время переноса. И знаешь, где ещё я чувствовал то же самое, Таис?