Улица извивалась между разноцветными домами, словно ленивая река, несущая в своих водах тысячи ароматов. Каждый шаг дарил новые запахи: здесь горьковатый дух сушёных северных мхов висел сизой дымкой, там сладковато-гнилостный аромат ферментированных кореньев прилипал к одежде, словно навязчивый поклонник. От этого головокружительного коктейля даже у привыкшего ко всему гоблина слегка поплыло в глазах.
— Дружище, напомни-ка, что именно нам нужно для твоего «Нектара Лунных Богов» с «Пушинками Эфира»? — переспросил Пуф, протискиваясь между двумя лотками с хрустальными флаконами.
— Я говорил просто «какао с зефирками», — вздохнул Пегарог. — Хотя твоё название, безусловно, звучит куда благороднее. Нам нужен достойный заменитель шоколада. Без него этот мир теряет половину своей прелести.
— Ты так красочно расписывал этот... шоколад, что теперь и мне смертельно хочется его попробовать, — признался гоблин, облизываясь.
— Всем хочется, — философски заметил Аэридан, перепархивая от одного прилавка к другому. — Именно поэтому мы здесь.
Его пернатые ноздри трепетали, улавливая малейшие оттенки ароматов. Внезапно он замер, затем резко развернулся:
— Вон там! — его крыло указало на лоток с чёрными сморщенными шариками. — Вы только посмотрите! Почти как зёрна какао-бобов!
Грохотун, принюхавшись, скривил своё и без того неказистое лицо:
— Это же сушёные глазные яблоки болотных троллей! Для зелий от бессонницы. Неужели ты хочешь, чтобы твой «шоколад» вгонял нас в паранойю?
— Откуда ты вообще столько знаешь? — удивился Пегарог.
— Моя бабушка была знатной травницей, — с гордостью ответил гоблин. — К ней половина наших ходило. А я у неё частенько оставался, пока моя семья пыталась... э-э-э... «поживиться» в Обелиске.
— А, понятно, — кивнул Аэридан, предпочитая не углубляться в подробности гоблинской семейной истории. — Понятно. Ну продолжим наши поиски.
И странная парочка двинулась дальше по этой алхимической ярмарке, где среди обычных трав и кореньев могло скрываться то самое — пока неизвестное — сокровище, способное заменить вожделенный какао порошок.
У следующего прилавка их встретила древняя старушенция с морщинистым лицом, напоминающим переспелую грушу. Её иссохшие пальцы сунули Грохотуну дымящийся комок, от которого валил пар с медовым оттенком.
— Отведайте солнечного нектара! — проскрипела она, и голос её звучал, как скрип несмазанных тележных колёс. — Из самых сочных...
Пуф отпрыгнул назад, когда комок вдруг зашевелился у него в ладонях.
— Да это же личинки огненных муравьёв! — зашипел он, швыряя «угощение» обратно на прилавок.
Старуха закатила старческий хохот, обнажая три уцелевших зуба, жёлтых, как старинная слоновая кость.
Так и брели они по кривым улочкам рынка, ища то, чего сами толком не знали. Пока наконец не остановились перед лавкой, которая казалась собранной из обломков кораблей — доски, покрытые морской солью и временем, были скреплены живым мхом и, возможно, самой отчаянной надеждой.
Хозяин — древний тролль, чья кожа напоминала дублёную кожу, испещрённую татуировками забытых племён, — дремал, уткнувшись лбом в прилавок. Его храп, подобный раскатам далёкого грома, заставлял подпрыгивать глиняные горшки с подозрительным содержимым.
Среди этого хаоса выделялись странные стручки — продолговатые, фиолетовые, с бархатистой поверхностью. Их форма смутно напоминала Аэридану те самые какао-бобы, что он видел в памяти Кайлоса. Один стручок лежал разрезанный пополам, обнажая ряды аккуратных коричневых семян, которые переливались на солнце, словно полированное дерево.
— Ну что, крылатый, — прошептал Грохотун, — похоже ли это на твой какао-боб для «божественного нектара»?
Пегарог осторожно потрогал один из стручков — и тут же отдёрнул копыто:
— Они... живые. И пульсируют.
Где-то в глубине лавки тролль крякнул во сне, и тень от его могучего плеча накрыла странные плоды, словно предостерегая незваных гостей.
— Пуф, спроси-ка у него, что это за диковина? — прошептал Аэридан, не сводя глаз с загадочных стручков.
Гоблин кашлянул в кулак, привлекая внимание тролля:
— Э-э-э, почтенный, а что это у вас за товар?
Тролль лениво приоткрыл один глаз, покрытый мутной поволокой:
— Корень сновитки, малец. — Его голос звучал, как скрип древних деревьев. При этом он чётко смотрел на Аэридана.