— Как скажете, — покорно ответила она. В такие моменты, когда во мне просыпался господин, она никогда не спорила, тонко чувствуя грань.
— Как продвигается поиск дома для меня? И кстати, тебе тоже стоит подыскать жильё. Не хочу, чтобы вас видели вместе с Ромой. Нужны пояснения?
— Нет, мы уже обсудили это с ним. Для вас мы нашли пару вариантов, но не решались отвлекать. У вас и так полно забот.
— Завтра мой первый день в академии. После покажешь варианты.
— Буду ждать.
— И ещё один момент. Определились с распределением?
— Да. Вейла будет работать с ним, Вилер — со мной.
— Неожиданно.
— Он предпочитает агрессивные методы, а я делаю ставку на точность и системность. Вилер мне больше подходит, — пояснила она.
Карета сделала последний поворот, и здание нашей будущей кухни показалось впереди. Испытание начиналось.
Наша дальнейшая беседа прервалась сама собой, когда карета остановилась. Перед зданием толпилось семь человек.
— М-да, немного, — пробормотал я.
— Это нормально, Кай. Мы же не афишировали размер оплаты. Как ты и велел, сначала предупредили о магической клятве. Те, кто не испугался, — вот они. А остальные нам и не нужны.
— Логично, — кивнул я, галантно подавая ей руку для выхода.
— Доброе утро всем. «Прошу следовать за мной», — чётко произнесла Майя, и кандидаты молча двинулись за ней, никто не высказал удивление её возрастом, а моим и подавно. Я на пятнадцать точно не выгляжу.
Когда все прошли в зал, жадно разглядывая непривычную обстановку, я заметил, что она немного нервничает, и взял всё в свои руки.
— Здравствуйте. Я — Кайлос Версноксиум, а это моя верная десница, Майя Дельгадо.
Я говорил спокойно, почти ласково, но в воздухе повисла та напряжённая тишина, что бывает перед грозой. Это нормально. Мы начальство, они будущие подчинённые, так и должно быть.
— Именно с ней в дальнейшем вам предстоит вести дела, если вы нас устроите. Её слова и приказы — это мои слова и приказы.
Один из мужчин, коренастый, с грубыми чертами лица, ехидно фыркнул и выступил вперёд:
— Вы нас или всё-таки мы вас?
Я медленно повернул голову. В моих глазах мелькнуло что-то холодное, словно отблеск лезвия. Он это почувствовал, оттого и дёрнулся назад.
— Вы свободны.
— Чего?! — Мужчина ощетинился. — Я что-то не то сказал?
— Ничего. Всего доброго. — Я мягко улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Дорогу найдёте сами, или вам помочь?
— Да не больно-то и хотелось работать на каких-то выскочек!
Мгновение — и в воздухе сверкнула алая искра. Она пронеслась по залу, как живая, и вонзилась в грудь наглеца. Удар отбросил его на пол, тело содрогнулось в конвульсиях.
Я развернулся к оставшимся, а мой голос снова стал ровным, почти дружелюбным:
— Уважаемые, он с вами?
Двое других мужчин, стоявших рядом с недовольным типом, побледнели, но ответили быстро:
— Нет. Впервые видим.
— Тогда не будете ли вы так любезны… избавить меня от этого мусора? — Он слегка наклонил голову. — Уверяю вас, он ещё пожалеет, что сегодня сделал неправильный выбор.
Те вернулись быстро. Очень быстро.
И больше никто не задавал глупых вопросов.
— Итак, продолжим.
Говорил я мягко, но с такой интонацией, чтобы они чувствовали стальные нотки, которые говорят — я не терплю возражений.
— Я намерен открыть определённое дело, связанное с готовкой еды, и мне требуются умелые руки, способные готовить еду впрок.
В толпе потенциальных работников шевельнулась женщина с острым, как нож, взглядом. Она робко подняла руку.
— Да, я вас слушаю? — Я слегка наклонил голову, будто король, снизошедший до просьбы подданного.
— Простите, но... еда на следующий день теряет вкус. Максимум — продержится до вечера второго дня. Зачем такое людям, если можно пойти и купить свежее?
Мои уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке.
— Это не проблема. Блюда останутся свежими и вкусными куда дольше. Почему и как — не ваша забота.
Я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание слушателей, как дождь в сухую землю.
— Скажу проще: это секрет, за обладание которым многие готовы перегрызть друг другу глотки. Поэтому вам его знать не стоит. И уж тем более — не стоит пытаться его разузнать.
Последние слова я произнёс с ноткой угрозы.
— Ведь если вы осмелитесь... ваш конец будет печальным. Всем всё ясно?