Внезапно мне страшно захотелось жить и начать все сначала. Я не стал раздумывать почему, точно так же как не ломал голову над тем, как я один смог все это вынести и не погиб, но могу откровенно сказать, что желание жить было восхитительным и всеохватывающим, словно на обезвоженную плоть брызнули холодной водой. Я хотел жить не из-за эгоистических мотивов, не для того, чтобы в дальнейшем ублажать себя какими-то плотскими радостями, а для того, чтобы продолжать исследования. Так что, практически сразу же после того, как я ступил на борт «Инкунабулы», я послал сигнал SOS.
Мне потребовалось четыре часа, чтобы отмыться. Я обработал свои раны, а затем воспользовался ультразвуковым оборудованием, имевшимся на корабле, для обследования зародыша у себя в груди. Он умер и разлагался, так что требовалось его немедленно удалить.
У меня абсолютно отсутствовал хирургический опыт, но я собрал имевшиеся на борту медицинские инструменты и приступил к работе. К счастью, мой отец всегда держал на «Инкунабуле» различное медицинское оборудование и лекарства. Операция заняла семь часов, но прошла успешно.
Когда через месяц прибыли спасатели, я лично встретил их. Я мог стоять на ногах, хотя в общем-то мое состояние было плачевным.
Меня очень долго допрашивали. Выяснилось, что чужие на той планете появились благодаря контрабандистам. Они решили разводить каких-то больших жуков и, видимо, взяли не те личинки.
Компания посчитала мой опыт бесценным. В качестве компенсации за мои страдания и службу правительству мне предоставили все условия для исследовательской работы. Логовище уничтожили до того, как у меня появилась возможность рассказать о ядовитой сыворотке или о коллоидных пиявках. В этом не повезло нам всем. Я много раз пытался сделать подобную сыворотку — и до сегодняшнего дня мои попытки не увенчались успехом. Больше мне никогда не доводилось ни от кого слышать или самому где-либо натолкнуться на паразитов, плавающих в лужах слизи, таких, как были в той пещере. С тех пор я занимаюсь изучением чужих. И когда-нибудь...
Чурч замолчал и обвел все вокруг широким жестом:
— Нет никаких норм и правил, регулирующих исследования, проводимые мной на борту этой станции. Моя работа — это богохульство, она ужасна, безнравственна и незаконна. Пока мне еще не удалось найти средство, которое положило бы конец этой чуме. Однако мои эксперименты дали кое-какие неожиданные, удивительные результаты.
Он встретился взглядом с напряженно смотрящим на него Креспи.
— Несомненно, до вас дошли слухи о многочисленных реакциях обмена, самовоспроизводстве мозговых тканей, приобретенных ультрасенсорных способностях у чужих, так называемой «сыворотке смерти»...
Темные глаза Креспи внимательно посмотрели на Чурча. Он заинтересовался.
— Сыворотка смерти? — переспросил полковник. — Это ваша работа?
— Да, — кивнул Чурч, — результаты помогут нам...
— Результаты?! — сделала шаг вперед МакГиннесс, перебивая его, кипя от злости. — Вы убили этих людей ради науки?
Чурч прямо встретился с ней взглядом.
— Я никого не убивал, — ответил он. — Я только забрал в свою лабораторию трупы солдат, погибших во время несения службы. Химикаты, выделяемые их телами, бесценны, они — ключ к окончательному решению. Шрамы, извращения, мутации неизбежны, хотя, конечно, неприятны. По каждой реакции делаются замеры, ведется строгий учет. Результаты используются в создании новых версий телепатина и других синтезированных химикатов, которые в конце концов положат конец угрозе, представляемой чужими. И вы обвиняете меня в убийстве? МакГиннесс, вы теперь знаете правду. Перестаньте изображать из себя невинную девочку.
Сбитая с толку, МакГиннесс подняла глаза на Креспи.
— Я даже не представляла, что он... — начала женщина.
Чурч нахмурился:
— Прекратите, пожалуйста. Посмотрите на себя. Вы — опытный фотограф и показывали Креспи снимок, на котором изображены вы с Дэвидом Ленноксом. Прекрасный монтаж. Вам даже удалось убедить Креспи, что вы были помолвлены с Ленноксом.
Она была шокирована его обвинениями.
— Что...
Чурч с грустью посмотрел на человека-компьютер, который не так давно был его помощником:
— Дэвид согласился стать донором. Он верил в меня. Вы его совсем не знали...
Доктор снова повернулся к МакГиннесс и Креспи. Женщина все еще была в ярости и, заикаясь, снова закричала:
— Вы... вы... лжец!
Чурч грустно покачал головой и снова перевел взгляд на Дэвида:
— Я знаю, что говорю. Мы с Дэвидом были любовниками.
— Нет!!! Он врет. Креспи, не слушайте его!
Чурч опять повернулся к ним, но на этот раз обращался только к Креспи, причем очень твердым голосом: