– Значит, вы и есть Диллон Сэвич, – сказала миссис Шерлок, остановившись неподалеку от двери. – Вы тот самый человек, который говорил с отцом Лейси по телефону после того, как я сказала ей, что мистер Шерлок пытался сбить меня своим «БМВ».
– Да, мэм. – Сэвич подошел к матери Лейси и протянул руку. – Я действительно Диллон Сэвич. Как и ваша дочь, я работаю в ФБР.
Лейси показалось, что прошла целая вечность, пока миссис Шерлок собралась пожать протянутую ей руку.
– У вас слишком броская внешность, – заявила мать Лейси, пристально разглядывая Сэвича. – Я никогда не доверяла красивым мужчинам. Отец Лейси – красивый мужчина, и посмотрите, что из всего этого вышло. Насколько я могу судить, вы еще и великолепно сложены. Вы спите с моей доверью?
– Миссис Шерлок, может быть, вы выпьете чашечку чая? – заговорил Сэвич своим мягким, сочным голосом, игнорируя заданный ему вопрос. – Чай прекрасный – как я понимаю, индийский. Уверен, что и лепешки вам понравятся. Они просто восхитительные. Изабелла прекрасно готовит. Вам очень повезло с поварихой.
– Привет, мама, – поздоровалась Лейси.
– Лучше бы тебе не приезжать, Лейси, но твой отец будет рад. – Миссис Шерлок говорила с жалобными интонациями, как будто упрекая в чем-то, но красивое лицо ее оставалось совершенно бесстрастным. Сэвича это немало удивило. Неужели эта женщина никогда и никак не проявляла своих эмоций – ни гнева, ни радости? Неужели ничто не могло заставить ее сбросить маску равнодушия?
– Мне показалось, ты хотела, чтобы я приехала.
– Поначалу так и было. Потом я решила, что тебе нечего тут делать. Здесь творится что-то не то, явно не то. Но раз уж ты приехала, то, полагаю, захочешь остаться.
– Всего на несколько дней, мама. Ты не будешь возражать, если Диллон тоже погостит у нас?
– Он слишком красив, – отрезала миссис Шерлок. – Однако и в этом случае, как я понимаю, выбора у меня нет. Наверху по меньшей мере четыре пустые спальни. Он может разместиться в одной из них. Надеюсь, что ты не спишь с ним, Лейси. На свете столько всяких болезней, и все их разносят мужчины. Разве тебе об этом не известно? Теперь это наконец-то доказано, но я и раньше это точно знала. Именно поэтому я перестала спать с твоим отцом. Не хочу, чтобы он заразил меня какой-нибудь гадостью.
– Чашечку чая, мэм?
Миссис Шерлок приняла из рук Сэвича чашку из китайского фарфора и присела на краешек обтянутого дорогой коричневой кожей стула.
– Ненавижу эту комнату, – сказала она, обводя взглядом кабинет мужа и отхлебывая из чашки. – И всегда ненавидела. А вот гостиную я люблю. Я сама ее отделывала. Лейси вам рассказывала об этом, мистер Сэвич?
Было заметно, что Сэвич лихорадочно обдумывает ответ, Лейси же выглядела просто усталой. Очевидно, такие разговоры были ей не в диковинку. Диллону пришло в голову, что миссис Шерлок вела себя примерно так же, как одна его родственница, тетушка Мими, – та тоже, поминутно твердя всем и каждому о своей «хрупкости и незащищенности», считала возможным говорить что ей вздумается – лишь бы быть в центре всеобщего внимания. Сэвич не сомневался, что миссис Шерлок в самом деле страдает каким-то психическим заболеванием, но невольно задавался вопросом, что в ее поведении в самом деле обусловлено болезнью, а что является плодом ее распущенности и не имеет к заболеванию никакого отношения.
– Я забыла рассказать ему об этом, мама, – ответила Лейси. – Но что касается этой комнаты, она не так уж плоха. Здесь так много книг.
– Терпеть не могу беспорядок, – заявила миссис Шерлок. – Беспорядок – признак хаотичности мышления. Твой отец собирается продать свой «БМВ». Кажется, вместо него он хочет купить «мерседес» – не знаю, правда, какой модели. Если это окажется большая машина, мне придется быть очень осторожной, когда он садится за руль. Ты знаешь, когда стоишь на подъездной аллее, из-за кустов совсем ничего не видно, и машина появляется совершенно неожиданно, как в тот раз, когда твой отец чуть не сбил меня.
– А когда это случилось, мама? Недавно?
– О нет, это было прошлой весной. – Миссис Шерлок сделала паузу, отхлебнула из чашки еще глоток чая и едва заметно нахмурилась, глядя на расстеленный у ее ног замечательный тебризский ковер. Впрочем, даже теперь на ее высоком аристократическом лбу не появилось ни одной морщинки. Она взмахнула изнеженной, лилейной ручкой. – Или прошлым летом. Сейчас уже трудно вспомнить. Но если уж я что-то запомню, то это навсегда.
– Да, мама, я знаю.
– Возможно, ваш муж купит какой-нибудь небольшой «мерседес», – вставил Сэвич.