– Я вынужден тебя огорчить, Лейси, но он действительно сбежал. Суд постановил отправить его в Массачусетс на экспертизу, чтобы определить, можно ли считать его невменяемым. Тамошние врачи зафыркали, когда увидели, сколько охранников сопровождают Джоунса и сколько на нем всяких цепей – его ведь привезли не только в наручниках, но и в ножных кандалах. Они заявили, что могут рассчитывать на получение достоверных результатов только в том случае, если обследуемый будет им доверять, а как, дескать, человек может кому-то доверять, если он весь обвешан железом. Полицейские, естественно, отказались снять с него браслеты. Тогда медики связались с судьей, который отправил Джоунса на дополнительное обследование в Массачусетс, и этот самый судья приказал охранникам снять с Марлина не только ножные кандалы, но и наручники. Более того, полицейским было дано указание не входить в комнату, где проводились тесты, а ждать за дверью. В итоге Марлин стукнул двоих врачей по голове, нокаутировал санитара, едва не свернув ему при этом челюсть, выбрался на улицу через окно в туалете и был таков. О том, что он сбежал, стало известно только после того, как нокаутированный санитар пришел в себя и сообщил о случившемся охранникам. Пока что его не поймали.
Теперь Лейси проснулась окончательно и сидела в кровати, зябко потирая руки повыше локтей.
– А откуда тебе обо всем этом известно? – спросила она Сэвича.
– Полчаса назад позвонил Джимми Мэйтланд. Ему доложили по телефону полицейские, но еще раньше информация прошла в выпуске теленовостей. Мэйтланд связался с отделением ФБР в Бостоне и сделал тамошним сотрудникам вливание.
– Как ты думаешь, у судьи, который дал указание снять с Марлина Джоунса кандалы и наручники, будут проблемы?
– Да уж наверное. Одевайся, и давай-ка спустимся вниз. Изабелла приготовила кофе и разогрела для нас рулет.
Десять минут спустя Лейси и Диллон уже были в кабинете судьи Шерлока. По телевизору как раз передавали утренний выпуск новостей. На экране возникло увеличенное черно-белое фото Марлина Джоунса. «…Активный розыск преступника ведется повсюду, – зазвучал из динамика голос женщины-диктора. – По следу человека, который, как предполагается, убил восьмерых женщин, идут ФБР и полиция». Затем фотография Джоунса исчезла, а вместо нее на экране появилась очень красивая блондинка лет двадцати восьми, с сияющим видом вещающая перед камерой хорошо поставленным голосом: "Только что нам сообщили, что агент ФБР Лейси Шерлок, которая сыграла ключевую роль в операции по поимке Марлина Джоунса в Бостоне, приходится сестрой одной из женщин, которых он, как подозревают работники правоохранительных органов, убил в Сан-Франциско семь лет назад. Пока трудно как-либо оценить эту новость, однако Джон Баллок, адвокат Марлина Джоунса, по этому поводу заявил, что ФБР с самого «начала специально подстроило для его клиента ловушку».
– Ну все, – сказал Сэвич и тяжело вздохнул. – Интересно, кто им об этом сказал.
– О Боже, нет! – воскликнула Лейси.
На экране появилась ее фотография. «Мисс Шерлок на данный момент проработала в ФБР всего пять месяцев, – продолжала жизнерадостно тараторить блондинка, то и дело одаривая телезрителей ослепительной улыбкой. – Похоже, что до сих пор она хорошо справлялась со своими обязанностями, однако никто не может сказать, как будет складываться ее карьера дальше после того, как Марлина Джоунса снова схватят. А теперь давайте послушаем Неда Брэмлока, нашего внештатного корреспондента в Бостоне. Пожалуйста, Нед».
Камера показала группу сотрудников бостонского управления полиции, застывших в напряженных позах перед объективом. Позади них так же молча топтался представитель бостонского отделения ФБР.
Наконец появился обутый в кожаные итальянские туфли с кисточками Нед Брэмлок и, встряхивая великолепной каштановой шевелюрой и старательно морща лоб, дабы изобразить озабоченность, заговорил в микрофон: «Мы попытались связаться с судьей Седжвиком, отдавшим полицейским приказ снять с Джоунса ножные кандалы и наручники, однако пока он отказывается как-либо прокомментировать случившееся…» Затем показали интервью с юристом, членом какой-то ассоциации, заявившим, что действия судьи были совершенно правильными, так как обследование предполагаемого убийцы на предмет невменяемости в присутствии посторонних лиц являлось бы нарушением его гражданских прав. После этого показали какого-то судью, который без обиняков назвал коллегу Седжвика идиотом, начисто лишившимся здравого смысла.
Сэвич выключил телевизор и потянулся.
– Ну что, пойдем потренируемся? – предложил он.
– Пойдем, – сказала Лейси, вставая. – В двух кварталах отсюда, на Юнион-стрит, есть зал «Уорлд джим». Он открывается в шесть, а сейчас уже почти полвосьмого.
После тренировки Лейси была так измотана, что даже злость ее как-то притупилась. По крайней мере теперь она снова могла нормально дышать. Выйдя из зала, они с Сэвичем зашагали, держась за руки, к дому родителей Лейси.
– Похоже, день будет хороший, – сказал Сэвич.
– В Сан-Франциско почти всегда хорошая погода, – ответила Лейси. – Даже когда со стороны Золотых Ворот наплывает туман, все равно вид такой красивый, что прямо дух захватывает. Пожалуй, от тумана он делается даже еще прекраснее.