Священник теперь был освещен солнцем. Сам он от этого нс изменился. Зато яркое освещение не пошло на пользу его сутане, так как выдало ее солидный возраст и плаченное состояние.
Сутана была едва ли не серая, потертая, в заплатах,
- О да! - согласился со мной священник. Но мою мысль он обобщил:-В библиотеках всегда такая тишина и покой! Мой епископ часто говорит, что библиотеки тоже дома божьи. Мой епископ-это значит глава моей епархии.
Говоря это, он повернулся ко мне в профиль. Тогда я снова подумал, что его профиль мне все-таки откуда-то знаком.
- Глава епархии? - спросил я. - Значит, вы живете не в Риме?
- Нет, - ответил он. - Я нахожусь в Риме только временно.
- Учитесь?
- О нех. Образование я уже закончил. Я живу в Сан-Систо, неподалеку от Орсино. У меня там приход.
- Но я вижу, что здесь, в библиотеке, вы над чем-то работаете.
Он нахмурился.
- Можно это и так назвать. Читаю всякую всячину. В Сан-Систо никогда не находишь времени для чтения. А между тем надо читать, много читать, иначе не хватает слов и аргументов для доказательства своей мысли.
Я улыбнулся.
- У вас в Сан-Систо недоверчивые слушатели, если вы должны свои мысли подкреплять книжными знаниями.
- Да почему же в Сан-Систо? В Риме.
Тут он внезапно переменил тему разговора:
- Л вы, кажется, приехали из-за границы?
- Ну да. Из Польши.
-- Из Польши? Ах, из Польши! Я много слышал. Надолго?
- - Еще не знаю.
- Значит, так же, как и я... А давно?
- Уже десять дней.
- О! А я уже пять месяцев.
- Что вы говорите? Так долго!
- Долго! Долго! Иногда так получается, когда нас вызывают в Рим.
В этот момент кто-то неожиданно протиснулся между нами.
Одетый во вес черное, высокий, большая голова, глаза обведены синими полумесяцами-дон Паоло Кореи.
- Куда вы пропали? Я ищу вас по всей библиотеке. Вас к телефону.
- Меня? - удивился я.
- Звонит адвокат Кампилли. Пройдите туда!
Я увидел его руку с большим перстнем на пальце. Кореи слегка подтолкнул меня по направлению к потайной дверке напротив лоджии. Я обернулся, чтобы поклониться священнику, с которым беседовал. Его уже не было возле нас. Однако он не исчез. Я разглядел его спину в глубине коридора, он возвращался в читальный зал. И только тогда я внезапно вспомнил, где мы с ним виделись. Этот священник в Грегориане вызвал отца де Воса в коридор и потом вполголоса что-то ему объяснял у двери комнаты, где я ждал. Ну ясно, тот самый.
- Осторожно. Ступеньки!
Сколько их! Узкий проход, полумрак, что ни шаг, то поворот и ступеньки. Две, три, пять. То вверх, то вниз. Сердце слегка сжимается. В голове пустота. Образ священника, едва я вспомнил, откуда его знаю, сразу потускнел. Я испытывал неловкость, словно меня вызвали к телефону из церкви во время богослужения. И все это из-за особой атмосферы, царящей в библиотеке, в ней действительно есть что-то от "божьего храма". Непонятно, как Кампилли решился меня вызвать. Я прибавил шагу. Тревога возрастала. Я начал машинально шептать: "Дурное известие!
Дурное известие! Дурное известие!" Но я повторял это скорее из желания отогнать недоброе, чем от предчувствия его. "Дурное известие! Дурное известие!" Но для чего же звонить? Почему не подождать, пока я вернусь домой?
Наконец комната синьора Кореи. Стены сплошь завешаны портретами духовных лиц в полном облачении. Письменный столик завален регистрационными книгами. На них преспокойно лежит телефонная трубка. Я схватил ее.
- У телефона! Это я! Слушаю вас!
Голос у Кампилли елейный, неестественный:
- Мой дорогой мальчик, я жду тебя. Возвращайся сейчас же.
- Но что случилось? - воскликнул я. - Дурные вести?
Пауза. Во время этой паузы он, видимо, изменил решение. Я это почувствовал. Сперва он не хотел сообщать по телефону то, что должен был мне сообщить. Теперь, заметив, что напугал меня, он сказал:
- В курию сегодня утром пришла телеграмма из Торуни.
Понимаешь?
- Не понимаю! Что случилось? Ради бога!
У страха глаза велики. Прежде чем я успел сообразить, сколь нелепо мое предположение, будто в курию стали бы телеграфировать, если бы с отцом что-нибудь стряслось, я проникся уверенностью, что произошла катастрофа. Я все еще бессознательно прижимал к уху трубку, хотя ничего доброго уже не ждал.
- Вчера ночью в Торуни умер епископ Гожелинский. Я хотел немедленно поделиться с тобой этой вестью.