Мулатка фыркнула, обрызгав слюной щёку несостоявшегося клиента, соскользнула с табурета и пошла прочь, обиженно вздрагивая на ходу торчащими из-под перьев тощими ягодицами. Стеглик поглядел ей вслед и отвернулся, качая головой.
– Пожалуйста, простите, сударь... – прошелестел ведай. – Апсара бывает навязчива и прямолинейна. Но у неё свой круг поклонников. Девочка очень страстная.
– Вас зовут Ури?
Землянам не давались инопланетные имена, и каждый чужак, захотевший жить на человеческих планетах, старался обзавестись удобоваримым для людей прозванием. Лучше всего таким, которое сам смог бы выговорить без помощи речевого преобразователя.
– Да, сударь. Чем могу быть полезен?
Мышцы на лице ведая напряглись, и кожная складка под длинным, как у морского конька, рыльцем растянулась в подобии улыбки. Ури явно поднаторел в имитации человеческой мимики. Только глаза его были пусты и холодны, свет скатывался с округлой поверхности зрачков, не проникая внутрь – как вода со стекла.
Стеглик скосил взгляд на койна. Тот приоткрыл красный глаз и задрал верхнюю губу, обнажив внушительные клыки. Между клыков торчал тонкий шланг, уходящий за стойку к замысловатому устройству из трубок и баллонов. Койн курил рушианский кальян, из височных дыхательных отверстий текли струйки сизого газа, так что казалось, у мохнатого гиганта из ушей дым валит.
Стеглик хлебнул тьмы и звёзд, нёбо закололо, по жилам заструилось тепло.
– Мне сказали, вы можете помочь в одном деликатном деле...
– К вашим услугам, сударь.
– Видите ли, мне нужна помощь особого рода... – Стеглик понял, что мямлит, задержал дыхание и бросился в омут головой: – Лабиринт. Я должен в него попасть.
– Простите. Не понимаю, о чём вы, – приятный человеческий баритон, который выбрал для себя Ури, зазвучал вкрадчиво.
– Прошу вас. Мне очень нужно.
"Улыбка" ведая стала шире, глаза тоже. Человек бы в такой ситуации прищурился.
– Вы знаете, что землянам запрещён доступ в Лабиринт?
– Ланты не подчиняются законам Земли. Ведаи тоже.
– Да, но вы ставите себя в опасное положение. Если кто-то прознает о ваших намерениях или если вы передумаете...
– Я не передумаю.
– Может быть. Но я хочу и дальше вести бизнес на этой планете. Мне не нужны неприятности.
Стеглик едва удержался, чтобы не схватить увёртливую тварь за грудки и не встряхнуть как следует.
– Пять тысяч, – сказал он. – И тягач на орбите. Старый, но модернизированный, с хорошим гипердвигателем и полным набором навигационных программ. Потянет ещё тысяч на восемь.
Ведай помотал головой. Он больше не улыбался.
– Боюсь, сударь, вы пришли не по адресу, – его голос обрёл твёрдость окончательного отказа. – Живите своей жизнью. Это всегда лучше.
Стеглик сжал кулаки.
– Послушайте, я потратил семь месяцев и двадцать тысяч "звёздочек", почти всё, что у меня осталось, чтобы разыскать вас. Я не могу повернуть назад. Мне некуда поворачивать. Просто сведите меня с лантами, и я...
– Сожалею, сударь, мне нечем вам помочь. Но могу предложить другой способ забыться. – Фальшивая улыбка вернулась на рожицу ведая. – Лучшие самочки галактики в нашем голографическом пип-шоу. Гуманоиды и негуманоиды. Межвидовые сексуальные игры. Полный эффект присутствия. Первые десять минут за счёт заведения. Не отказывайтесь, сударь, – добавил бармен с нажимом. – Это ваш шанс изменить свою жизнь.
Он с маху шлёпнул на стойку жетон с жирной цифрой "восемь" поверх яркой картинки. Перед глазами Стеглика мелькнула трёхпалая лапа с присосками, указывая куда-то вглубь зала.
И что теперь? Умолять? Грозить? Дать промеж глаз?
Стеглик открыл рот, подыскивая доводы, которые заставили бы прозрачного ублюдка уступить, но за спиной грянул смех, загалдели весёлые голоса. В бар ввалилась орава молодых землян, они мигом заняли табуреты по обе стороны от Стеглика. Ведай бросился обслуживать новых клиентов.
Стеглик подумал, взял жетон и слез с табурета, повернувшись к бару спиной. В противоположном конце зала вдоль стены тянулся ряд пронумерованных голографических кабинок. Номер восемь оказался прямо напротив.
Стоило выйти из-под защиты поглотителей, и девятый вал музыкальной канонады накрыл Стеглика с головой. В центре зала была устроена сцена, заключённая в гравитационном колодце. Там, в невесомости, среди частых вспышек и вытканных лазером узоров кувыркались и скользили вдоль шестов красотки трёх гуманоидных рас. Вокруг сцены толкались разгорячённые юнцы, с диванов и лежаков всех мастей наблюдали за представлением земляне, янагары, руши, койны и даже парочка ведаев.