— Разве кому-нибудь приятно ссылаться на возраст? Я в самом деле нездоров!
— Прежде всего это нервы.
— Съездить бы на два-три месяца в Бэппу — и я бы поправился, уж я это знаю. Но дела наши сейчас такие, что не до курортов. Тащишь на себе тяжкий груз, не вылезаешь из хлопот, только и думаешь, как бы не утратить прежнего положения в обществе! Вот где корень всех моих болезней.
Протягивая руку к хрустальной вазе с фруктами, Сёдзо взглянул на красное лицо Киити. Его прямой хрящеватый нос как-то заострился и побелел, мутные глаза уставились в одну точку.
Киити не питал особого пристрастия к вину, но иногда выпивал лишнее. Захмелев, он сначала бывал чересчур веселым, но затем впадал в уныние и начинал жаловаться на судьбу.
Сегодня он, видно, тоже хватил лишнего. Необычные для него откровенные признания вскоре перешли в нытье. Выходило, что он один изнемогает под бременем забот, а Сёдзо счастливчик, ему можно только позавидовать: родился вторым сыном, живет в столице, делает, что хочет, и никаких забот не знает. Обычно Сёдзо, когда брат начинал ворчать, сразу уходил, но на этот раз он остался. Ему хотелось устроить так, чтобы следующий учебный сбор резервистов он мог проходить в Токио, а не на родине. Сегодня он собирался попросить брата выполнить нужные формальности. Но тот, даже не выслушав его до конца, заявил:
— Нет, это не годится!
— Почему?
— Да потому. Учебные сборы — это бы еще ничего! А что, если пришлют тебе красный листок? Что же ты хочешь, отправиться на фронт прямо из своего пансиона? Как какой-нибудь нищий без роду, без племени?
— Но ведь...
— Помолчи! Я тебя насквозь вижу. Тебе, может быть, это и приятнее, чем шумные проводы в провинции. Но ты подумай, каково это для дома Ямадзи, может, тогда поймешь. Если бы я и позволил тебе это, то и родственники и наши клиенты — все бы на меня ополчились. Впрочем, тебе ведь плевать, как бы больно я из-за тебя не обжигался! Да разве ты сочувствуешь мне! На меня и так всех собак вешают из-за тебя. Даже то, что ты до сих пор холостяк, ставят мне в вину. Нет уж, хватит.
Правда, это были лишь слова. На самом деле Киити вовсе не собирался поднимать вопрос о женитьбе брата.
Дядюшка с тетушкой, которые раньше частенько намекали ему, что пора обзавестись семьей, после событий на мосту в Лугоу стали помалкивать на этот счет. Они, по-видимому, считали, что теперь с женитьбой не следует торопиться. Потому, наверно, они за ужином и рассказали ему о молодой вдове. Но Киити совсем по другой причине не хотел, чтобы брат женился. Тогда ему пришлось бы выделить Сёдзо долю имущества, а он боялся этого ничуть не меньше, чем дядя и тетя — красного листка.
— Сакуко, виски! — хлопнув в ладоши, приказал жене Киити.
Затем он крикнул служанке, черный силуэт которой виднелся сквозь плетеную дверь, чтобы та принесла холодной воды со льдом.
— Ведь вы, кажется, совсем недавно жаловались на желудок! Не понимаю, право!,,
Сакуко сердито взглянула на мужа, но тут же поднялась с места и открыла буфет. На верхней полке стояло в ряд пять-шесть четырехугольных бутылок, целый склад. Виски завелось в доме с тех пор, как фирма «Сантори» открыла водочный завод в долине за кладбищенской горой; здесь качество воды и влажность воздуха были признаны благоприятными для производства виски.
— По-прежнему обмениваетесь с ними? — спросил Сёдзо.
— Странное дело! Мальчики из кондитерских больше любят фрукты, а мальчики из фруктовых лавок — сласти. Так и тамошние пьяницы: наше сакэ они предпочитают своему виски.
— Вот и таскают его нам без меры и без счета! А к чему оно? Одна морока с ним,— проворчала невестка.
«И все же, вздумай я попросить несколько бутылок для себя, вряд ли бы ты выразила удовольствие»,—подумал Сёдзо, принимая у служанки кувшин с холодной водой, и тут же рассердился на себя. Вот оно что значит—чувствовать себя нахлебником! И мысли-то какие унизительные появляются!
— Э! Да ведь делается это так, что денег платить не надо! Чем плохо?! — возразил Киити.
Виски, как видно, пришлось ему по вкусу, недаром он ссылался на мальчишек. Последнее время он не одной холодной водой утолял жажду, мучившую его после возлияний на банкетах.
— Разрешите, я сам себе налью.— Взяв четырехгранную бутылку, Сёдзо подлил в стакан с водой несколько капель виски. Старший брат сделал себе смесь покрепче и с жадностью проглотил ее. Облизав влажные губы, он неожиданно сказал:
— Как ты думаешь, Сёдзо, Масуи-сан не даст мне взаймы немного денег, а?
— Хм!.. Но я не понимаю, зачем это вам?
— Ты, наверно, думаешь: а зачем это в Токио деньги занимать? Конечно, если продавать по бутылочке сакэ и зарабатывать жалкие гроши — для этого лишние деньги не нужны. Можно прекрасно обойтись и тем, что есть в Юки. Но будь у меня лишние деньги, я бы попробовал заняться и новыми делами. Сейчас на войне наживается всякий, кому не лень. А я что? Буду все время ворон считать?