Городок Хоя, расположенный на морском побережье в тридцати километрах южнее Юки, славится известняком. Даже крыши домов здесь покрыты белой известковой пылью. С прошлого года, когда Масуи с семьей побывал на родине, цементная компания в Хое благодаря вложенному им капиталу чрезвычайно расширила свое предприятие. Директор и управляющий компании, целиком зависимые от Масуи, были местными жителями. Киити их хорошо знал и считал негодяями, наживающимися на войне, подобно Ито.
Под каким бы благовидным предлогом ни начиналась война, кончается дело тем, что она становится источником обогащения фабрикантов оружия и военных поставщиков.
И с этой точки зрения Киити был совершенно прав. Но осуждая других, он и сам жаждал урвать некую толику барышей, которые приносила война тем, кого он осуждал. Следовало бы указать ему на это противоречие, но у Сёдзо не было настроения заводить серьезный разговор на такую тему. Тем не менее, когда Киити снова заговорил о Масуи и стал упрекать брата в неискренности и эгоизме, Сёдзо с ожесточением ткнул выкуренную наполовину сигарету в пепельницу и сказал:
— Не путайте, пожалуйста, разные вещи! Я добивался и добился у Масуи средств, но не ради личной выгоды. Кроме того, со стороны, может быть, и кажется, что я близок с господином Масуи, но на самом деле это не так. Он очень занятой человек, да и у меня нет свободного времени. Я его по нескольку месяцев и в глаза не вижу.
— Но ведь деньги ты получаешь каждый месяц?
— К этому тоже Масуи лично не имеет отношения. И свое жалованье и деньги, отпускаемые на расходы по библиотеке, я получаю с текущего счета фирмы, и все это оформляет его личный секретарь.
— Это тот, что с ним в прошлом году приезжал сюда? Эбара?
— Эбата.
— Ах, да! Господин Эбата. Мы с ним тогда однажды вместе у них ужинали. Он, кажется, родственник госпожи Мацуко?
— Двоюродный брат.
— Вот как! Ну, так можно и с ним.
— Что можно?
— Как что? Поговорить о моем деле! Это даже лучше, чем обращаться прямо к Масуи. Договориться с господином Эбата, чтобы он поставил этот вопрос перед патроном,— самый удобный путь. Даже если это будет только предварительная разведка — и то неплохо! Это-то ты по крайней мере можешь сделать?
— Не хочу!
Ответ Сёдзо прозвучал настолько резко, что Сакуко, которая уже выходила из комнаты, остановилась и, держась рукой за дверь, обернулась.
— Не хочешь?—переспросил Киити.
— Просить его об этом постыдно.
Отказ Сёдзо, выраженный в более резкой форме, чем
Хотя Сёдзо и знал, что это лишь последняя стадия опьянения, все же он был озадачен. Брат был так расстроен, что он растерялся и не знал, что сказать.
— Ну, это еще что! Переоденьтесь и идите спать,— сказала мужу Сакуко. Она вернулась в комнату, захватив ночную одежду — легкое шелковое кимоно с узкими рукавами.
Подойдя к Киити, который, закрыв лицо руками, громко рыдал, она со спокойно-невозмутимым видом человека, привыкшего к подобным сценам, бросила на ходу деверю:
— Сёдзо-сан, отправляйтесь и вы спать!
Несомненно, даже убийца, проспав глубоким сном ночь напролет, наутро не верит самому себе: как он мог впасть в такую ярость, что схватился за пистолет? Подобное же чувство испытывал Сёдзо, выходя на следующий день рано утром из дому.
Он раскаивался в том, что вступил в пререкания вчера с братом. Конечно, это вполне естественно, что он отказался вести с Масуи переговоры насчет денег. Высказанный им взгляд относительно дел Киити он тоже ни при каких обстоятельствах не собирался менять. Но он ведь знал, что брат пьян, и затевать с ним спор было нехорошо. Возможно, все, что вчера говорил Киити, было лишь пьяным бредом.
Возможно, что все эти проекты насчет производства красителей и компании по производству сурепного масла тоже были лишь фантазией, порожденной завистью к военным поставщикам, и накаких компаньонов, которые делали ему подобные предложения, вовсе не было. Да и просьба обратиться к Масуи по поводу кредита тоже была высказана в пьяном виде. В самом деле, уже одна эта просьба придавала всему разговору неприятный характер. Да и вообще, как бы ни изменилась обстановка, мог ли Киити, всегда нерешительный и чересчур осторожный, вдруг так осмелеть?