— Быть теткой такой девушки поистине мученье. Ведь со сватовством опять ничего не получается!
— А может быть, лучше не предъявлять ей невыполнимых требований? —прервала Тацуэ.
— Глупости! Чего я от нее требую? Мне хотелось только, чтобы она вышла за кого-нибудь из моих родственников. Думала, что так будет лучше и для моего будущего. Но Масуи с самого начала заявил: только не военный! А Эбата сам отступился. О каких же невыполнимых требованиях может идти речь? Я уж на все махнула рукой. Лишь бы была приличная партия, больше я ни на что не претендую. Но ведь и это так сложно!
Мацуко привела в пример четырех женихов, которых она сватала Марико за время отсутствия Тацуэ. Двоих женихов Марико сразу же отвергла, а в двух случаях все расстроилось по той же причине, что и с Эбата. Ни у одного из этих двух претендентов нет состояния, зато у обоих прекрасная родословная и титулы, которыми они весьма гордятся. Поэтому-то и встал с такой остротой вопрос о чистоте крови.
— С этим уж ничего не поделаешь,— продолжала Мацуко.— Но что касается двух первых женихов, то стоило Мариттян согласиться — и дело тут же сладилось бы. Так нет, уперлась: не хочу — и все! Я ей говорю: «Ведь тебе уже двадцать лет. Да и времена сейчас такие, что в каждом доме торопятся со свадьбой». Но сколько я ее ни убеждала, все как об стенку горох. У меня больше не хватает терпения.
— Что ж, это очень похоже на Мариттян,— улыбнулась Тацуэ, представив себе, как происходили все эти переговоры. Но улыбка ее тут же погасла, и лицо снова стало серьезным. Бедная Марико! Ну зачем Мацуко торопит ее с замужеством? Сыграть свадьбу, а на другой день проводить мужа на фронт?! Но она не стала спорить. Все равно Мацуко выпалит: «Все для родины!» С самого начала войны она постоянно выбрасывала эту фразу, как автомат, в который опустишь десять сэнов, а он выбрасывает тебе конфету.
— Да разве можно быть разборчивой невестой в такой момент!—возразила Мацуко; она, разумеется, и представить себе не могла, о чем сейчас думала Тацуэ, поднимая с пола клубок шерсти, выпавший из корзинки, и продолжала свои жалобы. Будь Масуи построже с Марико, он облегчил бы жене решение задачи, но разве от него этого добьешься! —Не могу же я заявить девушке: тебе не так-то легко выйти замуж, потому что ты метиска. Вот дядя — другое дело. Дядя мог бы ее наставить на истинный путь. Но он твердит, что не хочет ее неволить. Посмотреть — так он с Марико и двумя словами не перебросится, а по-своему так мягок и нежен с ней, что просто диву даешься,
—‘ Неужели?
— Да, да. Что ж, говорю ему, в таком случае займитесь сами замужеством племянницы. Но он отвечает, что это женское дело. Вам ведь, говорит, все равно некуда время девать. Как тебе это нравится? Да у меня теперь ни минуты свободной! В одном только Женском союзе национальной обороны работы по горло. Пришлось даже прекратить музыкальные занятия и забросить свой цудзуми.
Но и среди этих дел она ни на минуту не забывает о замужестве Марико, все время нервничает из-за нее и ни в ком не встречает сочувствия, кроме доброй и отзывчивой госпожи Ато, которая недавно даже сама предложила одного жениха для Марико. Титула, правда, у него нет, зато он из рода Мунэмити Эдзима, кончил сельскохозяйственный институт, побывал за границей. Правда, он, говорят, не особенно крепкого здоровья. Ему уже тридцать два года, сейчас он занимается садоводством и где-то на берегу Тамагава построил несколько теплиц.
— У него не туберкулез легких?—спросила вдруг Тацуэ.
— Что ты! Что ты! Этого не может быть! Ужас какой!—» замахала Мацуко своими большими толстыми руками и заскрипела плетеным креслом, в котором едва помещалась.—» Просто он не отличается цветущим здоровьем,— прибавила она.— Но я думаю, что Масуи не обратит на это внимания. Хоть он этого и не говорит, но что значит его условие «только не военный»? Не хочет, чтобы зять ушел на войну! Для меня это совершенно ясно. Однако я полагаю, что, если кто не может сейчас послужить отечеству, то это не человек, а тряпка. Господин Эдзима — да, кстати, его зовут Нобумити — до сих пор не женился, и, кажется, не столько из-за состояния здоровья, сколько потому, что он немножко со странностями. Учтите, что он из рода Эдзима! Ведь Удалившийся на покой в Сомэи тоже такой. Но, говорят, Нобумити исключительно добрый и порядочный человек.
На последних словах она сделала ударение. Этой оговоркой она хотела поправиться, спохватившись, что сболтнула лишнее. Как-никак, а слишком большое сходство со стариком Эдзима, который хоть и был аристократом и главой знатного рода, но слыл маньяком, помешанным на театре Но, отнюдь не говорило в пользу молодого кандидата в женихи Марико.