Глава пятая. Любовь
Что это вы так рано, тетушка?
— Ах, не говори! Случилось несчастье! Вот уж не ждала!
Тацуэ пришлось подняться с постели. Ожидая, пока она оденется, Мацуко плотно уселась в кресло в холле, где только что окончилась уборка и еще чувствовался легкий запах мастики для полов. Облокотившись на ручку кресла, она подперла щеку белой пухлой рукой, словно мучаясь зубной болью, и прищурила глаза. У нее был непривычно взволнованный вид, и она не изменила позы, даже когда вновь появилась Тацуэ. Стрелки часов на камине показывали чуть больше половины девятого.
— Еще не завтракали?
— Сегодня мне кусок в горло не лезет. Но я очень рада за Мисаттян: как все хорошо устроилось! Я, правда, не ожидала, что она выйдет за Маки-сана. Твоя мама теперь будет спокойна. И это действительно счастье. Зато у нас...
Тацуэ поняла, что необычно ранний визит связан с чем-то, касающимся Марико, но снова заговорила только о завтраке.
— Тогда давайте позавтракаем вместе. Мы можем разговаривать за столом.
Гостью свою Тацуэ повела не в столовую, а в примыкающую к холлу угловую комнату и с шумом распахнула двустворчатую дверь, скрытую в стене. Здесь была маленькая, похожая на потайную комнатка, весьма удобная для разговора наедине, очень уютная, с окном, выходившим во внутренний садик, залитый ярким солнечным светом. Тацуэ частенько завтракала здесь.
Для хорошо налаженной кухни было совсем не трудно подать завтрак на час раньше обычного. Мацуко, соблазнившись ароматом подрумяненных тостов, взяла ломтик, отправила его в рот, а затем принялась за яичницу с беконом, обнаружив вопреки своему заявлению довольно хороший аппетит. Наконец она приступила к рассказу о том, что произошло вчера между ней и Марико, начав с предупреждения, что собирается сообщить весть ужасную и просто невероятную; постепенно Мацуко так оживилась, что можно было подумать, будто она рассказывает о каком-то радостном событии. Убитый вид, с каким она появилась, объяснялся, вероятно, не столько неприятным характером происшествия, сколько тем, что она не успела позавтракать перед своим ранним визитом.
Тацуэ спокойно ела, изредка вставляя несколько слов.
— Мариттян, конечно, девушка со странностями, но я думаю, что лучше не настаивать на этом браке, раз она не хочет.
— Настолько-то я и сама разбираюсь. Именно поэтому я никогда и не пыталась ее принуждать. Вот хоть бы и сейчас. Ну, если б она уже была знакома с этим молодым человеком и он бы ей не понравился, я бы еще поняла. Но ведь она даже познакомиться отказалась наотрез. Это уж черт знает что! Прежде всего мы ставим в очень неудобное положение госпожу Ато. Она взяла на себя роль свахи, так старалась — и вдруг не угодно ли! Виконт Ато сейчас в отъезде, у нее здесь какие-то неотложные дела, но вчера она мне сказала, что на будущей неделе, как только муж возвратится, она сейчас же поедет в Токио. И все это ради нас, ведь я ее очень просила, надеясь, что благодаря ей переговоры с Тамагава и Сомэи окончатся успешно. А теперь, что я ей скажу? Чего Марико упрямится? Да ведь это просто неприлично, сама понимаешь.
Тацуэ отхлебнула глоток чая из чашки и несколько замешкалась с ответом. Она думала о Марико. Какой мудрой и характерной для этой девушки была та политика мнимого послушания и непротивления, которой она придерживалась до сих пор в ответ на попытки просватать ее, предпринимавшиеся взбалмошной Мацуко для собственного развлечения. И, думая об этом, Тацуэ жалела Марико, понимая, что ее внезапный решительный отпор, отказ даже от знакомства с намечаемым женихом, свидетельствует о том, что ее чистую юную душу глубоко оскорбляла эта ловля женихов, которую она вынуждена была терпеть. Тацуэ питала к госпоже Ато недоверие, презрение, и естественно, что эти чувства она переносила и на пресловутого жениха, рекомендуемого виконтессой. «Фу, какой же он, верно, потасканный субъект». Пока она пила душистый чай, мысли эти проносились в ее голове, но вслух Тацуэ не собиралась их высказывать. С таким же успехом она могла бы обратиться к большому чайнику севрского фарфора, стоявшему перед нею. Поставив чашку на блюдце, она сказала лишь то, что могло быть понятно Мацуко: